Неаполитанская кошка

А тебе-то это зачем, Миша? Мог бы найти кого помоложе и повеселее!

Воображение продолжало разыгрывать меня, и вот уже передо мной, подчиняясь моей отчаянной фантазии, сидел не скучный и непонятный Гольдман, жующий салат, а тот красивый неаполитанец – он улыбался мне, а на плече его сидела черная кошка – и она тоже улыбалась. И надо сказать, что эта компания показалась мне куда симпатичнее.

– Хорошо, Миша, ты прав, чтобы принять такое решение, надо хорошенько подумать. Но я услышала тебя.

И мысленно добавила:

«Поняла, что ты развелся, и теперь готов вскарабкаться в следующую семейную лодку.

Тогда и ты тоже подумай, куда мы сможем потратить те сэкономленные на подарках твоим любовницам деньги, может быть, поедем путешествовать по замкам Франции или отправимся на Бали? Хотя, может, ты не собираешься изменять своим привычкам и, женившись на мне, продолжишь свою активную половую жизнь в радиусе километра от клиники?»

– Зоя, у тебя никогда не возникало вопроса, почему Валентинов женился на тебе?

– В смысле? – вспыхнула я, предположив, что Миша имеет в виду огромную пропасть между ученым-физиком и хирургической медсестрой.

 – Что ты хочешь сказать?

– Ты очень красива, Зоя. Вот почему он выбрал тебя.

– В твоей клинике полно красивых медсестер и женщин-врачей.

– В тебе есть что-то такое… Не знаю, как сказать…

…

Я закрыла глаза и перенеслась в лес, в тот волшебный лес, в котором нам с Алексом всегда было так хорошо.

Воображение заработало с такой силой, что я почувствовала даже прикосновение руки Алекса и аромат хвои.

Вот мы стоим, прижавшись друг к другу, и я ощущаю, как мы словно превращаемся в одно целое.

– Тебе никто не говорил, что ты очень красива, – слышу я голос Алекса, и на мои глаза наворачиваются слезы. – В тебе есть что-то такое… волшебное…

– Эти таблетки не опасны? – теперь уже я слышу свой голос и чувствую на языке сладость маленькой красной таблетки, с помощью которой буквально через пару минут мы отправимся в рай…

…

– Миша, думаю, тебе лучше уйти.

И кольцо свое забери. И вообще – уходи и больше никогда не приходи. Я обо всем подумала. Я никогда не стану твоей женой. Подозреваю, что это ты убил Алекса. Вот так. Вот теперь я тебе все сказала.

– Я даю тебе месяц, – сказал он таким примирительным, спокойным тоном, словно и не слышал меня. – Подумай хорошенько.

– Ты даже не возмутился… Тебе что, все равно, что я подозреваю тебя в убийстве?

– В тебе говорит твоя тоска.