Неаполитанская кошка

Ведь Алик был самым близким другом моего мужа и знал его много лет, а это означало, что и мысли его могли быть созвучны мыслям Алекса.

Конечно, это было заблуждением, но как приятно иногда заблудиться в собственных мыслях и предположениях, если это могло принести облегчение.

Паркет в большой комнате, той самой, где они годами встречались, чтобы поиграть в преферанс, а заодно и поспорить, подискутировать на свои интеллектуальные темы, был выщерблен.

Конечно, таким людям, настоящим ученым, одержимым своими идеями, не до паркета.

И не до занавесок, которые за долгие годы из белых превращаются почти в коричневые.

У Алика никогда не было жены, те же девушки, которые время от времени ночевали у него, не брали на себя труд хоть как-то помочь ему по хозяйству.

Алекс рассказывал даже, как собственными глазами видел, как одна поэтесса, находясь у него в гостях и сидя на подлокотнике его кресла, стряхивала пепел своей сигареты прямо на пол, туда же выливала и остатки заварки из стакана…

– Хочешь, я помогу тебе с ремонтом, мебелью, занавесками? – спросила я, выкладывая покрытые густой шоколадной глазурью эклеры из пластиковой коробки на блюдо.

Стол был уже накрыт, Алику оставалось только разложить салфетки.

Он был рад моему приходу, глаза его блестели, он улыбался.

Старинный пыльный абажур над нашими головами придавал всему, что стояло на столе, теплый розовый оттенок. У меня просто руки чесались снять уже этот абажур и выбросить, заменить его на более современный и стильный светильник.

– Ты не представляешь себе, как я рад твоему звонку и приходу! – Алик смотрел на меня восторженным, радостным взглядом. – Надеюсь, ты пришла просто так, у тебя ничего не случилось?

– Гольдман сделал предложение, хотел подарить мне кольцо, но я отказалась.

– Снова?

– Но теперь он разведен. Алик, как ты думаешь, зачем я ему?

– А ты уже и не веришь в любовь?

– Но Миша не способен на это чувство. У него вообще нет чувств.

Разве что ощущения самца… Уж извини. Никак не могу от него избавиться. Ты знаешь, все эти годы он постоянно звонит мне, приезжает, привозит деньги, продукты, лекарства…

– Думаешь, вину свою заглаживает? Ты по-прежнему подозреваешь его в убийстве Алекса?

– Да я уже и не знаю… Просто он ведет себя неестественно. Он никогда не был ни моим другом, ни другом Алекса…

– А я предполагал, что между вами что-то было… ну, до Алекса…

– Никогда и ничего.