Абстрагируемая Абстракция

Академик, стоявший у истока проекта, как мы уже оговаривали, мечтал о душе внутри железного тела. Единственным, что хоть как-то утешало Нану в этот период жизни, были мысли о том, что душа у этого создания действительно появилась, раз она постоянно приходила в ее голову томными ночами. Душа этого робота, который по ее вине был наделен хаотичным разумом и поведением, страдала, но при этом обладала личиной и жила внутри ее окончательно сбрендившей от горя головы. По утрам она варила себе кофе в хорошем настроении, с мыслями, что цель достигнута, хоть и таким страшным путем.

Внутри ее головы образовалась жизнь, и хоть это до ужаса и дрожи пугало ее, но в свою очередь, давало главный источник сил на дальнейшее существование.

Шел 2014 год, снова осень. Нана тихо бродила по улицам Санкт-Петербурга и курила электронную сигарету. Совсем недавно она переехала в этот серый город. Осенняя пора и одиночество стен строений вдохновили ее на то, чтобы усыновить приемного ребенка. В Питере она жила уже третий год, устроилась работать продавцом косметики, чтобы максимально далеко отойти от дела, на котором специализировалась большую часть жизни.

Нана намеренно устроилась на простую должность, чтобы погрузиться в какой-нибудь отличный от привычного мир, чтобы максимально забыть свое сложное и мрачное прошлое. Тихая маска продавца ее успокаивала. Что касается ребенка, которого она усыновила, он никогда не узнает, что ее мать в прошлом была ученым. Нана хотела максимально постараться для этого. Ребенок должен думать, что его мать – вполне себе заурядная одинокая женщина, не очень образованная и ни к чему не стремящаяся, зато она будет любить свое чадо, любить всем сердцем.

В начале ноября, как мы уже оговорили, Нана усыновила девочку и назвала ее Виктория. Девочка ознаменовала ее победу над прошлым, и все свои силы и мысли Нана вкладывала исключительно в этого приемного ребенка. Прошло определенное время, жизнь устаканивалась, Вике уже стукнуло четыре года, когда она впервые увидела спящую в испарине мать, издающую истошные крики в ночных кошмарах.

Маленькая девочка молча и с испугом стояла на входе в комнату матери и плакала, глядя на то, как мучается Нана.

– Мамочка, мамочка, не плачь!

Нана проснулась и, наспех вытерев слезу, обняла дочку.

– Мамочка, мамочка, машинке больно, машинка тоже плачет!

– Что… Викусь, что ты сказала?

– Машинке больно, мама!

Нана с ужасом смотрела на дочь, которая ни с того ни с сего убежала в свою комнату.