Абстрагируемая Абстракция

– Что?

– Я так сильно этого хотел, что после моей смерти это желание никуда не улетучилось, а реализовалось здесь, в твоей голове, настолько уж оно было всепоглощающим. Ты меня прости, пожалуйста, я правда этого очень рьяно хотел, а способ – это уже дело десятое.

– Что? Получается, что вы так сильно этого хотели, что…

– Что стал буквально каким-то паразитом твоей головы, но желание-то исполнилось, видишь?

– Это полный бред, за что вы так со мной, я же всячески вам помогала! Посмотрите, моя жизнь разрушена…

Сергей скрестил руки.

Продолжал играть мотивчик из мультфильма. Он задумчиво молчал и смотрел на улыбающееся трио робота, Тимура и Вики.

– Мы внутри тебя, твоей головы, если хочешь, можем и тебя здесь оставить, это твой мир, никто его не рушил, а все остальное ведь лишнее. Ты же не любишь ничего другого, ведь правда?

Академик улыбнулся максимально широко.

– Оставайся с нами, Нан, оставайся!

Робот, Тимур и девочка начали повторять слово «оставайся» практически в унисон, и все вокруг улыбались ей.

Спустя полчаса кто-то из пациентов указал на потерявшую сознание девушку. В девятнадцать часов пятьдесят минут Нана впала в кому, из которой не вышла и по сей день.

Посвящается Анастасии Волк

Актер

– Будь здоров! – громогласно крикнул Фома. – Не будь лапшой!

– Спасибо. А ты знал, что это невежливо? – парировал молодой мужчина в синей вязаной шапке.

– В смысле?

– Ну говорить «будь здоров» – невежливо. По всем правилам этикета ты должен был просто сделать вид, что не заметил, как я чихнул.

А так ты якобы обрекаешь меня на неловкость, поэтому и невежливо.

– Ну и чушь… Это такое пожелание, прямо из детства, а ты рушишь всю магию.

– Какая, на хрен, магия, с этой погодой непостоянной я совсем сдохну. Надеваю летние туфли – дождь, надеваю демисезон – так сразу бабье лето берет бразды правления, как назло. Природа, наверное, меня троллит.

Алексей был начинающим актером, к слову, ни в каких театральных и актерских кружках и учебных заведениях не состоявший, но состояние души и его внутренние установки были выше.

Алексей был средне сложенный парень, невысокий, больше всего на свете любил синий цвет, и это проявлялось не только в одежде. Алексей, к примеру, мог доверять только людям с голубыми глазами, все остальные ему казались совершенно ненастоящими. У его самого близкого друга Фомы были как раз светло-карие.

– Слушай, Фомич.