Без вести пропавший

– Отпускаете одну?

– Ну, нет! Она занимается в кружке вместе с подружкой. Подружка живет на нашей площадке. С ее матерью договорились, что будем сопровождать по очереди. В пятницу – моя была очередь, сегодня – ее.

– Это очень правильно. Сколько девочке?

– Десять лет.

– Тем более… Мы сможем поговорить?

– Конечно.

– Извините, что расстраиваю ваши планы. Наверное, ужин готовите?

– Ничего, дочь может и подождать, а к приходу мужа успею приготовить. Проходите, пожалуйста, в гостиную.

Алексеев прошел.

– Куда можно присесть?

– Куда хотите: хоть на диван, хоть в кресло.

Нина Викторовна осталась стоять, тревожно глядя на пришедшего.

– А вы тоже присаживайтесь, так как, судя по всему, разговор предстоит и долгий, и трудный для вас. Прошу сразу прощения, поскольку некоторые мои вопросы могут показаться вам бестактными. Но у меня работа такая: задавать обычно не слишком удобные вопросы.

– Я понимаю, – Нина Викторовна присела на стул, стоящий возле стола.

 – Я так долго добивалась, чтобы хоть какой-то интерес возник у кого-нибудь к нашему горю.

С другой стороны стола, также на стул устроился Алексеев. Он огляделся. Отметил: в квартире живут опрятные люди – скромные, но опрятные.

– Позвольте представиться по всей форме: я – Алексеев Илья Захарович, старший следователь областной прокуратуры по расследованию особо важных дел.

– Я догадываюсь… Хвала Господу, что и наше дело считается теперь «особо важным»

– Сообщаю, что дело об исчезновении вашего сына принято к производству областной прокуратурой, создана оперативно-следственная бригада, которую возглавить прокурор области поручил мне, вашему покорному слуге.

Вместе со мной из Екатеринбурга также прибыл старший оперуполномоченный главного управления внутренних дел области подполковник Фомин Александр Сергеевич, занимающийся самыми сложными преступлениями, крупный специалист в области сыска. Лично я очень на него надеюсь. Прокурор области поставил перед нами конкретную задачу: в кратчайшие сроки найти вашего сына… Лучше, конечно, живым. Однако вы должны быть психологически готовы и к самому худшему… Я не хочу вас обманывать, тешить вашу больную душу беспочвенными иллюзиями. Рад бы, но… У меня нет никаких оснований.

У Нины Викторовны невольно потекли слезы, хотя героически сдерживалась. Она справилась. Достала платок и вытерла глаза.

– Извините. Не могу.