Осенние каникулы. «…Сейчас она ощутит всем телом ледяную серую зыбь реки…»

– И все же: какая она была, как человек?

– Знающая себе цену, вот какая… Она хорошо знала свой предмет, но характер у нее был просто невыносимый… Она работала так, что упрекнуть ее было, практически, невозможно, но ладить с людьми не могла…

– А вы не знаете, почему она покончила собой?

– Люди говорят, что она была безнадежно влюблена в Самсонова, слышали, наверно, был у нас такой журналист… Он сейчас в Москве…

– Вы не обязаны мне отвечать, но все-таки: кто были ее покровители? Вы же сами только что сказали, что она была влюблена в Самсонова… не следует ли из этого, что ее покровители ценили в ней прежде всего преподавателя, нежели женщину?

Марцелова бросила на нее недовольный взгляд:

– Разве я могу это знать? Человек, который просил меня за нее, покрывает основные расходы лицея… Я могу, конечно, назвать его имя, но уверяю вас, ОН НЕ ПРИ ЧЕМ… Он слишком стар для Литвиновой как мужчина (ведь вы же именно ЭТО имели в виду, когда спрашивали, ЧТО именно ценили ее покровители) и не мог бы послужить причиной ее решения… Она добровольно ушла из жизни скорее всего по каким-то своим, внутренним конфликтам… Она в последнее время была как сплошной комок нервов… Работала на износ, писала диссертацию, словом, тянулась вверх…

– Так вы назовете имя этого человека?

– Хорошо.

– Монахов? – Наталия чуть не присвистнула. Она совсем недавно читала о бывшем директоре «Трансгаза» Монахове, который собирался баллотироваться в депутаты Госдумы, не смотря на свои шестьдесят восемь. – Его внуки учатся в вашем лицее? – догадалась она.

– Нет, не внуки, а единственный сын, Гера… Старший его сын погиб в авиакатастрофе двадцать лет назад… Констатин Андреевич женился еще раз, и вот от второй жены у него родился еще один сын… Можете себе представить, как сильно он его любит и все вытекающие от этого последствия…

– Что вы имеете в виду?

– Он трудный ребенок, которому прощается все!

– Литвинова вела что-нибудь у этого мальчика?

– Да, конечно… С него-то все и началось… Он бросил в

Иру банку из-под колы и сказал, что она… Словом, он оскорбил ее.