DUализмус. Семя льна

А журить по-настоящему позволялось только папе.

Малёха был «на измене», как говаривал Бим.

– На воспитании путешествием, – поправлял справедливый, как математическая константа, Кирьян Егорович.

???

– Только не очерк, – слегка горячился графоман Кирьян Егорович, беспокоясь о конфигурации произведения. Оно в будущем должно принести всемирную славу и денюжный запас на могилку. С мраморной крошкой в бетоне.

Естественно он знал, что лавры и деньжонки свалятся не сразу, а немного погодя – после легитимного этапа оплёвывания и ношения христонашипованой шапки страстотерпца.

При всём при этом он – заядлый матершинник, извращенец фактов и неотёсанный срамоциник. Следовательно, судьбу себе готовил известную.

???

– Я вам не Антон Павлович, чтобы коротко писать… разные там рассказики, – возмущался Кирьян Егорович по возвращению домой. – И не Мокрецкий.

Мокрецкий, повторяем, – славный наш угадайский журналист.

Ему ещё попадёт за комментарий. И за опрометчивое сравнение с Джойсом тоже – это уже от ирландской культурной общественности.

– И не добрый, а правдивый и реальный, – продолжал будущий писатель. – Напишу вам повесть… Стоп! Нах повесть! Не впишемся. Много всего, мно-о-го. Вот смотрите.

И Кирьян Егорович перечислял, захлёбываясь слюной вперемежку с блядями, и загибая пальцы:

– Девять стран, блЪ. Плюс Россия, блЪ. Плюс Белоруссия, а она большая, блЪ.

Плюс Татария, блЪ. А хуже их, блЪ, гаишников в мире нет. Сами знаете.

И завершал соответственно: «Бляди вы, а не друзья!»

Словно внимая предсказанию Кирьяна Егоровича, список приключений, напрашивающихся в роман, расширился благодаря изменению план-маршрута генералом.

Добавляя себе сроку, К.Е. перечислял:

– А Хельсинский паром один чего только стоит, а Киль, а Гамбург, а Прага, а Люцерн, а Брюгге! А кемпинг Зибург с нидерландскими задницами.

А как я на унитазе санитарного домика ночевал за своё же бабло? Все помните?

– Ну было, – говорил Бим, – ну прости мя, а? Ты же ведь ещё тогда простил, правильно? Чё вот два раза по одному месту, ну, а-а-а?…

За вопросом с троеточием (а троеточие само по себе уже предложение) – десятки достойнейших событий, просящихся в великую литературу, а вобще-то нацеленных на собирание коллекционных, толстых, кривых, ржавых гвоздей.