Век годами не измерить (сборник)

Так они здесь вроде бы не водятся…

К утру шторм стихает. Матросы в отсеках непробудно спят, а Братишко с новым вахтенным, Донатом Негашевым, тщетно пытаются разглядеть в море встречающий эсминец. Горизонт чист.

– Похоже, свидание срывается? – замечает Негашев.

– М-да… Союзничков бог послал!.. А в приказе главкома всё чётко сказано. Вот: «Подлодки до Датч-Харбора следуют самостоятельно, не вступая в связь с американскими рациями. В 45 милях от Датч-Харбора (широта 54?45’, долгота 167?00’ западная) они будут встречены американскими кораблями для ввода в Датч-Харбор.

В случае, если лодки запоздают с подходом в назначенную точку, то, пройдя меридиан 175? западной долготы (т. е. за сутки до подходной точки), они сообщают об этом по радио на английском языке, не указывая своего места и принадлежности к советскому флоту»…

– Кажется, ясно.

– А теперь придётся самим искать этот остров Умалашки. При том, что у нас карты и лоции – ещё 1910-го «года рождения»… Ну да ладно, где наша не пропадала!

– Земля! – прерывает их разговор возглас комендора Петра Иванова, который несёт вахту в рубке.

Убедившись, что матрос доложил верно, Братишко облегчённо вздыхает:

– Кажется, Иванов открыл Америку…

Негашев смеётся:

– Надо ребятам сказать, пусть в «боевом листке» так и напишут: «Иванов открыл Америку!»

И спустя время записывает в вахтенный журнал: «20 октября 1942 года в 12.20 ошвартовались в военно-морской базе США – в порту Датч-Харбор. От Владивостока пройдено 3500 миль».

Во втором отсеке Шаповалов, собрав экипаж, читает очередную сводку Совинформбюро:

– Вечернее сообщение 20 октября. «В течение 20 октября наши войска вели бои с противником в районе Сталинграда и в районе Моздока. На других фронтах никаких изменений не произошло. За 19 октября нашей авиацией… уничтожено 4 немецких танка, 10 автомашин с войсками, подавлен огонь 2 артиллерийских батарей, потоплен сторожевой корабль, рассеяно и частью уничтожено до роты пехоты противника».

– И всё? – слышен разочарованный голос.

– Краснофлотец Нищенко, – Шаповалов укоризненно качает головой, – пора бы понять, что нынешняя война – не игра в одесском дворе. Мы бьёмся с самой сильной армией Европы, даже мира. И если товарищ Сталин сказал, что победа будет за нами, так это потому, что наше дело – правое! Но даётся победа тяжело. За каждой цифрой, которую мы прочли, товарищи, – смертный бой. Кровь и пот наших солдат и офицеров. Самоотверженный труд народа.