Век годами не измерить (сборник)

 – Пропагандой, говорит, занимаетесь, в коммунистическую веру хотите его обратить…

– А он не занимается?! «Только Бог и Америка спасут Россию!»…

Шаповалов усмехнулся:

– Да? Но всё же вы не шибко… Нужен вам этот янки, как подлодке – дымовая труба! Пусть себе шипит… А очки у вас, Морозов, и вправду, я смотрю, щегольские…

Морозов снял очки и протягивает замполиту:

– Дарю, товарищ лейтенант.

– Ну что вы! Дарёное не дарят.

– Да жарко в них! Даже нос вспотел, – сетует Морозов под смех друзей.

– Нет-нет, оставьте себе – на память об Америке.

Да и без них, думаю, не прохладнее.

– Внимание, записываю в вахтенный журнал: «18 ноября 1942 года, 14 часов 15 минут – Прошли северный тропик – тропик Рака!» – сообщает из рубки командир штурманской БЧ-1 лейтенант Константин Тихонов.

– Ничего себе, северный! – отозвался Сергей Чаговец. Он взялся было за перила трапа, но тут же, ожёгшись, отдёрнул руку. – Не лодка, а сковородка.

– На вас не угодишь, – рассмеялся Шаповалов. – То мороз вам не по вкусу, то жара…

– Домой бы! – поплевав на руки перед тем, как взяться за поручни, сказал Морозов.

И дым Отечества нам сладок и приятен. Хотя… – сдержался, подумав, – нынешний дым уж дюже горький…

В этот момент звучит сигнал учебной боевой тревоги и команда:

– По местам стоять! Начать тренировки по борьбе за живучесть корабля!

Бегом, но привычно, без суеты, занимают моряки места по боевому расписанию. Электрики осматривают моторы, трюмные проверяют системы, комендоры расчехляют пушки и наводят их на условные цели.

По громкой связи разносится голос капитан-лейтенанта Братишко:

– Температура воздуха – до 40 градусов по Цельсию, забортной воды – 28 градусов. Охлаждать машины она не успевает. В связи с этим, во избежание перегрева и серьёзных поломок техники, командиру группы движения приказываю действовать по схеме: один дизель работает на винт, другой в резерве, на техосмотре. И так – через сутки.

Мотористы Яков Лемперт и Михаил Богачёв выводят один из дизелей.

Старшина команды мичман Николай Лосев спускается под паёлы и пробирается к шатунам:

– Ну-ка, мальчики мои, как вы тут?

– Не горячо, товарищ мичман? – спрашивает Пётр Грудин. – Может, помощь нужна?

– Сюда бы веничек сейчас! – мечтательно откликается Лосев. Лицо его покрыто испариной, тельняшка потемнела от пота. – Как-никак, удалые они у меня – по 2100 лошадок в одной упряжке!

– Отбой учебной тревоги! – звучит команда.