Под прикрытием Пенелопы

– Ну что ты, что ты! – воскликнул он. – Но тут… Тут, понимаешь, уже всё… ну, климат, короче, подпорчен. Мы с Ефимом хотим в клуб переместиться… Ты нам кумпанию не составишь?

У Миронова сложилось впечатление, что сокурсник его позабыл и про невесту свою и про концерт, о чём до этого не уставал напоминать…

Сам же Ейей, с появлением гостьи вдруг замер и, хотя был близорук, неожиданно увидал её глаза, обращённые почему-то к нему только (разговаривала же она в это время с Волохой), и подумал: дескать, как так, что, будучи на расстоянии десяти шагов, он увидал пытливое выражение её взгляда? Такое с ним, во всяком случае, произошло впервые, и это обстоятельство слегка обескуражило его, но также и крепко заинтересовало.

Заинтриговало. Что-то очень знакомое из детства, что ли?.. Влюблённость, может быть?

Решили завернуть в магазин, чтобы не переплачивать в клубе. Алевтина осталась на выходе перед кассами, а друзья погрузились в лабиринт полок с товаром. Уже у кассы Волоха сказал Миронову:

– Шоколад пока спрячь.

Она сластёна… – оба они тут рассмеялись, потому как сообразили, что говорят непосредственно рядом с девчонкой-кассиром, с усмешкой и любопытством взиравшей на них, откинув кудрявую головку и хлопая большущими ресницами, и, видимо, уразумевшей, что вовсе не её хотят они обвести вокруг пальца, но всё же, всё же… забавно.

Уже на подходе к писательскому клубу Волоху вызвал на связь мобильник.

– Да-да, минут через двадцать буду, – сказал он и, глянув на Миронова, пояснил в некоторой оторопи: – Моя Натали уже в метро.

 – И задумчиво повторил: – Уже в метро моя Натали.

Так что вскоре ему пришлось уйти, но всё же втроём они успели зачем-то обсудить его прежнюю жену, которая требовала, чтобы он отписал свою долю квартиры на детей, и Миронов, подхватив тему, зачем-то высказал своё мнение:

– Дело не в том, кто плох или хорош… Вот я тоже прожил более двадцати лет со своей ненаглядной… и чего? Вдруг оказалось, что мы совершенно разные люди. Интересы наши совсем не совпадают.

И удерживало нас последние годы только – что? Сын, быт, привычка… А что ещё может быть хуже, чем жить по привычке? И тебе, Волоха, вряд ли нужно сводить отношения к злобе… сыновья тянутся к тебе, ты – к ним.

– А я разве свожу, – огрызнулся Волоха, – тем более, к злобе? Чего ты лепишь!

– Да, – сказала Алевтина миротворчески. – Что может быть хуже – жить по привычке? Наверное, ничего. Тут я всецело на стороне Анны Карениной. Жить по любви…

– Мне надо выпить.