Первая жена Иуды

Во всяком случае, постараюсь…

– Марк, ты же не думаешь, что моя подруга – убийца?

– Рита, мы только что обсуждали это. Я вполне допускаю, что это она.

– А я – нет!

– Может, он когда-то изнасиловал ее? – неожиданно предположил Марк. Машина уже въехала во двор и остановилась возле крыльца.

– Но у них же был роман! Она что, не видела, с кем закрутила любовь? Кого пригласила в дом?

– Тоже правильно. А дети у нее есть?

– Нет, и, я думаю, уже не будет.

Она – человек основательный, для нее ребенок – колоссальная ответственность. Так, во всяком случае, она мне говорила. Но кто же этот мужчина? Этот Рубин?

Только дома она вспомнила, что кожа ее пропитана сметаной. Спросила Марка, принять душ или нет.

– Ни в коем случае. Мне нравится, когда от тебя пахнет сметаной. Ложись давай спать. Еще только четыре часа.

– Надо бы запомнить, когда она к нам пришла…

– В три часа десять минут – я посмотрел на часы перед тем, как пойти к вам в кухню.

– А когда совершено убийство?

– Точно сказать пока не могу, подождем, что скажут эксперты.

– А если окажется, что этого Рубина убили как раз в тот момент, когда Вероника была у нас, ее отпустят?

– Думаю, да. Что-то есть хочется.

– А у меня аппетит пропал…

– Только шашлык не предлагай. Все-таки это специфическая еда, и ее надо есть на природе, в горячем виде.

Да и вообще, эта история с тем, как тебя оставили на острове… Как вспомню, шашлык в горло не лезет. Давай-ка лучше чего-нибудь твоего.

– Есть печеночный паштет, колбаса, немного салата из капусты… Все легкое. Жара, сам понимаешь, я не готовила ничего жирного и сытного…

– Рита, мне с тобой так хорошо, если бы ты только знала. Так спокойно. Не представляю, как я жил раньше без тебя… – Он обнял ее и прижал к себе.

 – Жаль только, что тебя нельзя крепко обнимать, я понимаю, как тебе больно… Ты же у меня такая нежная, вся беленькая…

– Теперь красная и воспаленная. – Она поцеловала его и открыла холодильник. – Вот не пойму никак: почему люди убивают друг друга? Неужели нельзя просто договориться? Предположим, кто-то к кому-то испытывает глубокое чувство неприязни. Так договоритесь не видеть друг друга.