Дебил из 9 «А» класса

Однако взрослые дяди и тёти почему-то решили коррекционную школу закрыть, а нас, сирых и убогих, растолкать по другим общеобразовательным учебным заведениям областного центра. И назвали этот процесс оптимизацией.

Ну-ну, посмотрим, с чем её едят оптимизацию эту.

Вот поэтому я и стою под дверью учительской в новой школе, общеобразовательной, подпираю стену, глазею по сторонам, жду, когда меня поведут в мой новый класс, представят будущим одноклассникам.

Правда, и на меня глазеют местные аборигены, вернее, аборигенки, изучают пока только визуально.

По коридору в мою сторону идут две девчонки. По виду – старшеклассницы. Класс одиннадцатый. Выпускницы. Одеты вызывающе и откровенно. Впрочем, им есть что демонстрировать в отличие от меня, худого и длинного. Сам понимаю, что не «качок», не объект для девичьего восторга, чего уж. Руки-плети свисают вдоль туловища; тощий, да впридачу и очкарик. И, как венец несовершенства, – бледное, вытянутое, прыщавое лицо.

«Глиста» – иногда называли меня одноклассники в той школе.

Но без унижения, любя. Я это чувствовал и не обижался.

А ещё бабушка с мамой называют меня каждая отдельно, но обе одинаково: «горе моё луковое». Я знаю, что они безумно любят «своё горе», и «горе» любит их тоже.

И ещё…

Отца у меня нет. Но, если быть до конца честным и точным, то где-то он есть, сосуществует в параллельном мне мире, который с моим миром не пересекается. Где его мир? Не знаю. Но хотелось бы взглянуть, поговорить, пообщаться.

Всё же родная кровь. Помню его очень смутно, когда-то он жил с нами.

На неоднократные расспросы в пору моего взросления, где и чем занимается родитель, мои женщины всегда отвечали уклончиво. Говорили, что проживает где-то в области. Потом всё же и род занятий определили:

– Собакам сено косит, – по образному выражению бабушки.

Мама не опровергала.

Вопрос был исчерпан.

Ну, вот, обо мне почти всё.

А сейчас снова о девушках-старшеклассницах и школьном коридоре…

Если судить по одёжке этой пары, то за внешним видом школьников в данном заведении никто особо не следит.

Вопрос школьной формы здесь, судя по всему, отложен до лучших времён. И хорошо. Демократия, однако.

– Хм, ты глянь, уставился, смотрит в четыре глаза! – хмыкнула та, что правее, которая ближе ко мне. – На выставку привела мама, вьюнош? Чего пялимся, сынок? – слегка, будто нечаянно, толкнула локтем в живот и смерила меня уничижительным взглядом.