Плата за роль Джульетты

Не для того я была рождена, чтобы в самое для меня благостное время, когда я была на взлете, вдруг оказаться в луже с помоями.

А потому мне надо было затеряться. Исчезнуть, спрятаться, как делают дети, испугавшись и забравшись под кровать, в темноту, в тишину. Но для того чтобы начать новую жизнь, мне нужны были деньги. Конечно, триста с лишним евро плюс пятнадцать тысяч рублей, что я нашла в портмоне маски, недурно для начала. Но я собиралась полностью изменить свою жизнь, а для этого нужны были большие деньги.

И эти деньги у меня были.

Я всегда поражалась тому обстоятельству, что жены, скажем, олигархов, которых те выставляют на улицу, можно сказать, в чем мать родила, остаются без гроша в кармане. Почему они не делают никаких тайных от мужа накоплений на черный день? Ведь столько разных историй происходят в той же Москве, на Рублевке, сколько трагедий разыгрывается, и что? Почему никто не делает никаких выводов? Разве нужно обладать каким-то особым умом, чтобы попросту припрятывать денежки от мужа, складывая их не в банк, а, грубо говоря, в банку? Из-под маринованных огурцов? И держать ее не в доме, а в саду, в лесу, где-нибудь там, где можно будет потом откопать?

Понимая, что жизнь любого человека полна сюрпризов и что известные личности зачастую становятся мишенью для негодяев, бандитов и воров, я завела себе кубышку.

Стеклянную банку, куда сложила девяносто пять тысяч евро, закрыла крышкой и зарыла в лесу в Лопухине. В километре от собственной дачи.

Вот туда-то я и направлялась. С гудящей головой, трясущимся телом, наполненная воздухом, как воздушный шарик.

Мало того, что моя репутация была загублена, так еще я стала убийцей. Да, я протерла канделябр, орудие убийства, простыней. Но сами-то простыни были все в моей крови. Кроме того, я была босиком. А потому могла наследить по полу, пока не обулась в кроссовки. Да и вообще, в доме было много предметов, на которых могли бы быть отпечатки моих пальцев.

Посуда, чашки, вилки, предметы в ванной комнате, словом, везде, где я бывала и чем пользовалась, пока находилась в том доме.

Но было одно радостное (если вообще, это слово уместно в той ситуации) событие: меня не было в моем мире не неделю, как сказала мне маска, а двое суток. Я поняла это, едва взяла в руки ее телефон.

Телефон. К сожалению, от него надо было избавиться.