Плата за роль Джульетты

К примеру, решив остаться живой, я понимала, что должна измениться внешне. Если я была брюнетка – значит, должна стать блондинкой. Если глаза синие – значит, сделать карими. Если есть голос – спрятать его, забыть о нем.

Вот последний пункт выполнялся сам собой. Голоса не было. Было какое-то сипенье, хрип. Это я заметила, разговаривая с маской. Возможно, мне влили в глотку какую-нибудь разъедающую отраву.

Убили во мне не только личность, женщину, но и оперную певицу.

И это чудо, что меня оставили в живых.

Должно быть, в их план входило увидеть меня низложенной, повергнутой, превращенной их стараниями в мишень для издевательств и унижений.

Нет, этого не будет. Потому что не будет меня. Вместо меня будет не стройная брюнетка с синими глазами и хорошим голосом, а полненькая кареглазая блондинка с сиплым карканьем.

И жить я буду не в столице нашей родины Москве, а в какой-нибудь тмутаракани. До поры до времени. После чего плавно перенесусь в мир хирургической пластики и лягу на стол в каком-нибудь Баден-Бадене, чтобы мне изменили внешность.

Куплю себе домик где-нибудь в Германии или в Швейцарии, маленький, недорогой, пианино и буду работать над восстановлением голоса. Если же его невозможно будет восстановить, то займусь развитием каких-нибудь других талантов. Стану художником, например. Достигну успехов, вернусь в Москву, познакомлюсь с Борисом (хоть бы он к тому времени не женился, не обзавелся семьей!), влюблю его в себя, и все! Мы с ним будем счастливы…

Рыдания мешали мне дышать, не то что вести машину.

Я скатилась с трассы на обочину, уронила голову на руки, вцепившиеся в руль, и долго, судорожно плакала.

Конечно, я могла бы позвонить Борису. И он бы все понял, он мой друг, он сделал бы все правильно, увез бы меня, оградив от всей грязи, что сейчас уже наверняка льется мне на голову. Но тогда из наших отношений исчезло бы то главное, та чистота, любовь, что придавало смысл нашему сосуществованию, что питало его, доставляло радость и ощущение полноты жизни.

Обнимая меня, он представлял бы себя. Господи, сделай так, чтобы хотя бы меня оставили в покое эти отвратительные сцены!

Я остановила машину в соседнем проулке и пешком, по песчаной теплой от солнца дороге, зашагала по направлению к своей даче.

Красивый двухэтажный дом, построенный в английском стиле, – бело-коричневый, с заросшей диким виноградом террасой, кустовыми розами. Чудесно заросший, но такой милый, уютный.

Вряд ли меня уже ищут. Еще рано.