Царство свиней

Во-первых, его усадили за решетку в каком-то далеком графстве на такой срок, что, как уверили Жеанну адвокаты, рано или поздно он все равно там сдохнет. Во-вторых, Жеанна любила Барона без памяти и всем сердцем жаждала его возвращения. Если бы он вернулся и прогнал Гробаста со двора, она была бы безмерно рада. Впрочем, Жеанна была женщиной практической и не слишком на это рассчитывала.

Когда всему городу было объявлено, что Барон умер в тюрьме, многие не поверили. Барон был отчаянным авантюристом и являл собой фигуру совершенно фантастическую.

Он был героем значительной части местного фольклора, и в историях, которые про него складывали и рассказывали, он то и дело умирал и воскресал. Истории эти рассказывали еще тогда, когда Барон собственной персоной вышагивал по улицам города при свете дня. В общем, какое-то извещение о смерти никого не поразило. Все знали, что письмо было поддельным, и это тоже никого не поражало. Жеанну не упрекали: в ее положение можно было войти. Барона в городе любили не многим больше, чем Гробаста, но, если бы он вернулся, посмотреть на выдворение Гробаста собралась бы целая толпа.

Единственным человеком в городе, который действительно ждал возвращения Барона, был его единственный сын Орсон. Каждый день, проведенный без отца, он рисовал на стене в своей комнате свиное рыло и перечеркивал его. Потом стены закончились, и Орсон забросил это занятие. Но ненависть к Гробасту не переставала в нем расти с каждым днем.

Про Барона говорили, что он убил людей больше, чем свиней. Его недобрая слава и всеобщее безразличие ко всему на свете привели к тому, что никто и никогда не пытался выдвигать Барону обвинений. До тех пор, пока на арене не появился Гробаст.

Барона осудили за убийство первой жены Гробаста. (Хотя Орсон прекрасно понимал, что Гробаст сам свою жену и закатал в ковер да сбросил в реку потихонечку.)

Подкупив дюжину людей и задействовав представителей власти из других округов, Гробаст добился своего: Барона признали виновным и услали куда подальше.

Для Осколопья это было что-то неслыханное.

Тюрьма в Осколопье была. Туда приходили те, кому хотелось перекинуться в картишки и посудачить. Стоит признать, что публика там была не слишком пышно разодетая. Но никто не мог припомнить случая, чтобы старина Брус, тюремщик, мешал кому-нибудь покинуть здание с зарешеченными окнами.