Озорные рассказы

Как – то, когда я стал постарше, он пригласил меня на вечер отдыха, посвященный празднованию 8 марта.

– Ты услышишь, какую я выдам солягу. – В те времена считалось особым шиком на трубе очень громко, оглушительно играть предельно высокие ноты. Мы вошли в маленькую тесную комнату, где собрались все «лабухи». На столе, накрытом для музыкантов стояла пара бутылок московской водки и незамысловатая закуска. Перед работой все, естественно, выпили. Самый главный Мишка Шустерман играл на тубе, которую все называли «Люсей».

Во время демонстраций самая большая труба была просто необходима. Она бедная была вся помятая, видимо хозяин частенько попадал во всяческие истории.

Начинаются танцы. Толик встает, как всегда вдребодан пьяный и побагровев всем лицом, задрав свой инструмент куда то вверх выдает какие-то невероятные фиоритуры. Все видят, что парень старается, аплодируют и вдруг бедняга забыл застегнуть свой гульфик, оттуда выныривает прямо целиком наружу детородный орган. Танцующие женщины в легкой панике, весь зал начинает истерически хохотать, а наш герой невозмутимо продолжает свое соло.

Оркестр убегает в артистическую, туда врывается до нельзя взбудораженный директор клуба, и начинает на всех истошно орать. Шеф оркестра Мишка Шустерман пытается его успокоить:

– Чувак, всё в ажуре, всё путем, – но тот, выгоняет оркестрантов, не заплатив ни копейки. Такие вот танцы, обжиманцы.

Полиглот

Заходишь в ресторанчик, первым делом поздоровайся с хозяевами заведения. Поделюсь обширными знаниями:

Грузинский ресторан – Гамарджоба, батоно.

Английский или ирландский паб – Хау дую ду, то есть сенькъю, сенкъю.

Итальянский ресторан – Аревидер чирома.

Японский ресторан – Сузуки, сузуки.

Китайский – Русский с китайцем братья навек. Если не врубаются, добавь: Сталин и Мао слушают нас.

Перелистывая записные книжки

Шел дождь…

    Из повести, знаменитого писателя Стивена Кинга

Вы помните, Вы видите, Вы слышите.

Что – то загремело, зашкворчало в небесах.

Беспощадная красота.

Радостные лица страдающих изжогой.

Хорошо запомнился широкий зад шефа, склонившегося над низким окошечком кассы, его скупость и склонность к интригам.

Он любил ее, она любила шопинг.

Бурчание в животе – первый признак старости.

Вдалеке мелькнуло оголодавшее лицо Плющенко.

Ребенка не взяли в бассейн – рычаги маловаты, – задумчиво заметил тренер.

Моя двоюрная бабушка по фамилии Гиндельгершель, растворилась в ненасытной Америке.