ЗвездА БеzумиЯ

Дни-покойники заходят

в гости: сладости от отца. Случайная боль

влетела в тело, разворачивала сладость мучений.

К окнам приникли тени. Замостили лицами город.

Счастье грело колени. Сошло с ума в тишине.

Лошади стонали, мертвые пели.

Ведомый спутником за бортом тела.

Окна замазали глиной. Мертвый цветок —

будешь первым в мае! Получишь письма из

прошлого (ничего хорошего). Метель замела слова,

сладкие как халва. Мрак отутюженный. Молнии под

ногтями: метались во сне занавески-невесты…

Мы по-прежнему одиноки.

Ночь устала, звезда сияла.

Ломтики булки на счастье…

Блестело окно…

1

Блестело окно в сероватой кухне.

Хореографией пах пол, атласом памяти.

Хотелось времени, зеркал. Хмель и чай,

и пушистые осы. Целовало запястья солнце —

было мало сказать: «любимая…» —

полсвета молчало в ответ

Солнце распустило свои патронташи…

Ныла музыка в окна – Эверест потухал в заре.

Колкое море цикад в тишине, жаркие воспоминания

Мела метла, бережливо сметая деревья… ослиный

оклик теребил время – шлёпали босые ступни по

полу: звезда на небе – кораблик жгучий…

Звездные меха метели.

Эхо было нелепо, бессмысленно —

бродило по площадям аллергическим ветром…

Приходил дурак: угадывать имя.

Порошок его шепота всю ночь: черный…

Солнце мололо чепуху в своей мельнице:

выпекались дни – сухие, жаркие… Мы еще

надеялись на чудо.

Сквозняк согревал… мухи роились на памяти,

соленые атомы на языке: прости, милая…

Тараканы счастья, расползающиеся по углам.

Нас оставалось мало… Пепел, пересыпаемый из

ладони в ладонь. Я шел вдоль булыжного меллотрона

набережной, сфокусировал внимание в Тибете —

арифметика истребителей свернувшаяся в небеса

2

Магия лета успокоила город.

Жажда тяжелила дни. Нелепый поезд пытался

ползти – рядом с телом, в песках. Колкие звезды

в волосах как репейник… колеса прибоя катились

влажно, солнце обжигало тюльпанами.

Жаркий ветер – Магритт полей… уголь

печали сладкий как поцелуй. Ноктюрн висящий

над катастрофой. Мир – дьявольский выпрямитель.

Божественный громоотвод.