ЗвездА БеzумиЯ

Какофония улиц растворяет кофе

в поюзанной забегаловке: много пить

вредно в несуществующей жизни.

Быстротающий поцелуй в воздухе.

Стрекозий, алый вмах губ…

сижу на тротуаре, флиртую

с фотографом – интересно,

я ему тоже снюсь?

…хотела оставить шрам, не смогла.

Смог, мгла. Электричество звуков

врывающееся в тело – чувствую себя

на проводе. В сети. Досмотреть сумерки

и выдернуть шнур.

…пришла ко мне с палкой,

пристала к душе с прялкой.

кубики из мыслей, ткала ковер. Пишу кавер

на сны – пёс отравленный светом. Ядом.

Чистая лоботомия духа

Сознание под знаменем.

Уже свет померк, как закатилось солнце

(смотрел немного прищурясь словно тиран)

Сладкие как мечта, горькие словно жизнь —

стопили бессмертие на середине дороги,

черные машины своих снов

Наркотическое лето – накрыло с головой,

с небесами.

прорастало сквозь взгляд

Мир Евангелия распят, ветер кусает в губы —

время рассыпалось каждое мгновение —

но мы опять не успевали

Не думаю о трассах прибитых

закатной пылью… Вместо асфальта – солнце.

Вместо воды – Твои глаза.

Все дороги немного похожи на паранойю.

Немного на кровь. На жажду…

после ослепительной вспышки

верблюды спускаются с вершины полуночи

Тихие ставни, притихшие волны…

Тихие ставни, притихшие волны…

утомили собак поезда, в снах светила звезда,

космический туман глотал города – мертвецы сияли,

разрушая солнце…

Магистрали умчались с небес, полей.

Магия лета, час безмолвия перед закатом

Сотворил дурачок знамение, Европейское сияние —

колокол плыл, мешая колыбельной – лунная пыль

осталась под ногтями… Зарастал туманами дом,

сумраком.

стригло резьбу лишайника

тихо достигали лучи долины, пустыни

дней

матовые прикосновения голову обернули

марлей – и тело запело

принесли свет фонари – положили у ног

память оборачивается, возвращается в плоть —

чувственные животные поглощают природу

металлические собаки спешат к смерти, к рассвету

Магические поколения… Натюрморт сиял чистотой.