Васильковая Русь

Как хорошо молодым и здоровым

Глупости много, зачем им мозги

Вот и становятся мясом дешёвым.

Кто миром правит, нужны дураки!

Константиново

Высокий берег над Окой,

Ступени деревянных лестниц

И прелесть «рощи золотой»,

Как память о России вестниц.

Здесь неземная красота

Лугов, полей и пашен.

Чарует леса пестрота,

Что осенью для нас раскрашен.

Здесь отдыхаю всей душой,

Люблю бродить под медью ивы,

И одноногий клён родной

Кивает кудрями учтиво.

Берёзки милые мои,

Меня завидев, загрустили,

Как будто вспоминая дни,

Когда Есенина любили…

В ночи о зорьке ясной думает луна

В ночи о зорьке ясной думает луна,

Средь звёзд гуляя в небе золотистом.

Степь уж колышет рощи берега.

Туман плывёт ковылем шелковистым.

Дорога нитью улеглась и ждёт

К себе колёс прикосновений.

Луна ей сквозь берёзы шлёт

Горсть серебра к утру для омовений.

Оно росой сверкает и манит

В атласе трав и шёлка паутины.

Вдруг заалел пурпур зари ланит,

Стерев с луны поблекшие патины…

Соловей в прохладной тиши

Соловей в прохладной тиши

Вот уж час заливается трелью.

До чего ж вечера хороши!

Роща писана, словно пастелью…

Эхо вторит позывы сверчка,

Иногда пролетит майский жук.

Им волной отвечает река

И двух дятлов вдали перестук…

Русь!

Русь! Даль далекая,

Ширь бескрайняя…

Из берёзок и златых полей.

Ты любовь моя одинокая,

Сторона Богом данная,

Нет прекрасней тебя и милей!

Синеокая Русь!

Синеокая Русь!

По полям бирюзой.

Через улицу гусь.

Я за ним молодой.

Мне ещё где-то пять,

Или, может быть, шесть.

Из окна смотрит мать

И зовёт меня есть.

Я махнул ей рукой

И ромашек нарвал.

В черемше козодой

Через прутьев завал.

В небе сильный хлопок,

Самолёта стрела.

Глиной кинул в горшок,

Что по тыну стена.

Где-то блеет козлёнок.

Грохнул дверью сосед.

Пёс залаял спросонок,

Я иду на обед.

Я ещё молодой!

Где-то пять, может шесть.

Возле печки удой,

Я за стол, что б поесть.

Да бабуля грозит.

Черпаком от ведра:

Руки мой, паразит!

Выйди вон из стола.

Улыбаюсь я ей

И ромашки в ответ.

Сам к ведру поскорей,

Ведь остынет обед.

Синеокая Русь!

По полям бирюза.

Я исправно молюсь

И смотрю в образа.

Они в красном углу

Тут висели всегда,

Через жизни всей мглу

Нас хранили века.