Пожиратели таланта

И что тот мужчина, на которого она вас променяла, – простой врач-офтальмолог, которому негде жить. Он поселился в вашей квартире, и теперь они вам оба треплют нервы... А вы ничего не предпринимаете, потому что вам попросту некогда. Да и дома вы бываете только ночью... Так?

– Да вы, оказывается, хорошо обо всем этом осведомлены.

– Все об этом знают. Вероятно, вы уже давно присмотрели квартиру, чтобы снять или купить ее, я не знаю... Но пока что еще никуда не переехали. Я следила за вами. Знаю приблизительно все ваши маршруты – с работы домой или в ближайший супермаркет, аптеку.

..

– Валя, чего вы хотите?

– У меня дом большой, – вот теперь она говорила очень быстро, глотая слова. – В Зоналке. На берегу реки. Очень большой дом. Красивый. Я понимаю, что скажу сейчас глупость и что вы, услышав это, подумаете, что я не в себе... Но я в полном порядке. Вернее, нет, не так. Я не в порядке. Даже совсем... Мне очень страшно там одной жить. У меня к вам деловое предложение.

Вы не могли бы переехать ко мне? На год? Понимаю, это не так близко от нашей работы, но у нас же есть машины... Там чудесное место... очень красивое, а из спальни открывается вид на Волгу... На заливы, острова... Я готова заплатить вам, чтобы вы только переехали ко мне...

– Валентина, что вы такое говорите?! – Абросимов опустил бокал. Откинулся на спинку стула и посмотрел на нее, нахмурив брови. – Может, я чего-то не понял? Вы предлагаете мне пожить у вас – или с вами?

– У меня.

И... со мной...

– Как квартирант?

– Не совсем... Я заплачу вам сто тысяч евро за то, чтобы вы жили со мной...

– Сколько-сколько?.. – Он тихо, но не зло, засмеялся.

– ...чтобы вы жили со мной как если бы мы были муж и жена! – выпалила она.

Брови его взлетели вверх.

– Ну, то есть... – Она растерялась, и все слова, которые она копила, готовясь к этой встрече, разлетелись, растворились в ресторанных музыкально-шелестящих звуках.

– Вы хотите мне, еще не остывшему от брака человеку, объяснить, что это такое – жить как муж и жена? – продолжая улыбаться, сияя какими-то уже невероятно веселыми глазами, переспросил Абросимов, и Валентине стало еще страшнее.

Ее даже затошнило. Мысленно она уже писала заявление об уходе и собирала вещи, чтобы уехать к маме, подальше от этого проклятого города...

– Все, кроме интима, – выдала она самое важное, что приберегла напоследок, густо при этом краснея.