Только для женщин

Когда мне было четырнадцать, он появился с косметическим набором и золотым кольцом. Потом он подарил мне маленькие золотые сережки и подвеску с янтарем.

Потом он стал уезжать на прииски, тяжело работать и писать мне длинные письма. «Я тебя очень люблю и скучаю, но всегда стеснялся тебе сказать…» Он привозил ведрами бруснику, которую собирал сам и давал мне деньги, заработанные тяжелым физическим трудом.

У него было несколько сердечных приступов, и чтобы его взяли на работу, он исправил группу инвалидности. Как я живу сегодня? В претензиях, что он плохой отец, что он не дал мне того, не дал этого, заставил бояться, не платил алименты, и деньги, на которые мы с мамой могли купить мне одежду и сладости он тратил на своих баб?

Мой отец вырос в детском доме.

Его мама была парализована и не могла ухаживать за шестилетним ребенком. У него был отец, который женился на другой женщине, были родственники, крестная мать, но никто не взял над ним опекунство. Мама умерла за неделю до его возвращения из армии, он приехал к ее могиле и в двадцать лет остался один.

Я не узнала его, как человека. Не помогла пройти обследование, ни разу не купила лекарства. Не поклеила обои в его квартире. Не купила ему продукты. Я даже не знаю, какую еду он любил… Я не смогла принять его таким, каким он был. Мне хотелось, чтобы мой отец был другим.

Интеллигентным, образованным, воспитанным, трезвым, умным, вежливым, не матерился, не флиртовал при мне с женщинами. Я стыдилась его нелепых шуток, его площадной брани и удивлялась, как от такого мужчины могла родиться я.

Такая прекрасная и вежливая, воспитанная и трезвая.

Прости меня. Прости.… Только сейчас я начинаю понимать, что его пьянство, разбивание посуды о дверь, кидание блинов – это протест. Он вырос, стал мужчиной, но в нем продолжал жить мальчик, который выражал свое несогласие с чьим-то решением отдать его в детский дом. Всю свою жизнь он сопротивлялся и заявлял, что с ним поступили жестоко. Его отдали туда, где он жить не хотел.

А я выросла в семье.

Мама вышла замуж и меня вырастил другой человек, который возил меня за одеждой в «Детский мир» и делал по вечерам со мной уроки. С моим отцом никто не ездил по магазинам, не сидел за уроками и не запускал воздушного змея. Его никто не забирал из школы и не жарил для него картошку…

Он не встречал новый год за столом со своими родителями, ему не рассказывали сказок перед сном, не обнимали, не трепали по плечу и не гладили по голове. Тогда я не обвиняла его.