Критика/секс

Но так уж это важно, если забыть на секунду о критике? Вряд ли; люди не придают этому никакого значения, почему-почему-почему ты придаешь этому значение, Аня? Потому что – женщина; потому что ты создана из подреберья и сон для тебя – обоюдное многозначительное действие, абсолют, свобода; потому что для твоего счастья ничего не нужно? Давай, Миша, поколись щетиной в ее плечи, ласково обними, представляя другую – и она будет помнить это как минимум до конца следующего дня, томно вздыхая. «Спали вместе» – заклинание, смысл, догматизм; закрепление и заучивание, смысл и даже определенная истина; Аня говорит, что только так узнается душа – и никак иначе; черт, она тоже рассуждает критически, Миш, не находишь?

Критика – увы и ах, сексу категорически противопоставлена; кантовский императив мог служить этому веским оправданием – но дело же было в ином, верно; Аня – женщина со своими потребностями, со своими непонятными желаниями – возводит сон в степень чего-то высокого, когда сон является просто сном; признайся, Миш, ты же не хочешь ее так, как ее может хотеть другой мужчина, тут дело вовсе в другом, существует лишь молчаливое «sorry, baby», – и ничего больше; вот твоя моногамность переходит в недовольство тобой, вот ты задумываешься, как было раньше.

Ты другим был. Любил играть с волосами женщин (нет, одной только женщины) и вдыхать их невозможный запах. Любил улыбаться и нежно смотреть на ту часть тела, которую преданно гладил, растворяясь в ней без осадка, что твой алкоголь, попадающий в апельсиновый сок. Да, было время; счастливое или ужасное? Впрочем, все равно: ничего уже больше нет.

– Когда мне придти снова?

– А ты снова хочешь придти?

– Совесть говорит, что нет. – говорит она, потягиваясь. – Тогда как вся я преисполнена этим желанием.

– Делай, как вздумается.

– Ты не хочешь меня больше видеть?

К черту; посмотрел. Прямо в глаза ее посмотрел, нахмурившись. Сидит без тени улыбки – далекая и солнечная, так что режет глаза.

Ты не уверен, что она была тому виной – в это утро у тебя побаливали глаза, хотя обычно такого не бывает. Что же увидел? А ничего: лишь безмятежность да интерес, огоньком пляшущий у нее во взгляде. Кто-то говорил, что они, эти женщины, создания дьявола. Банальным было бы приравнивать всех – но тот, кому принадлежала эта фраза, наверняка сидел как-то напротив если не такой же, то рядом со схожей как минимум.