Пора черешен. Научи меня играть, жить, любить…

Кровотечение усилилось, и она подумала, что если в ближайшие полчаса мама не вернется, она может умереть от потери крови.

Вот эта мысль была предельно ясной и от нее повеяло могильным холодом.

– Марк… извините, забыла ваше отчество…

– Можно просто Марк…

И она вспомнила его внешность – худощавый мужчина с хорошими манерами, только вот очень бледный и какой-то чопорный что ли… Красивое спокойное лицо с внимательными глазами, плотно сжатые губы. Похоже, он действительно сильно любит своего племянника, раз сопровождал его на каждое занятие.

И ведь это не отец, а всего лишь дядя…

– Марк, вы не могли бы приехать ко мне сейчас… Мне кажется, что я теряю сознание… Улица Бессоновская, дом пятнадцать «а», квартира третья…

Ей вдруг стало хорошо, она оглохла и перестала вообще что-либо чувствовать… Стены медленно плыли перед глазами, как удаляющиеся борта теплохода, на котором она в детстве так мечтала прокатиться до Астрахани и обратно…

Она смутно помнила, как вставала для того, чтобы положить конец непрекращающимся звонкам в передней – это пришел какой-то, окутанный туманом, мужчина, который легко подхватив ее, как прозрачное и слабое облачко, вынес на свежий воздух…

А потом была машина с пахучими кожаными сидениями и большим, прямо-таки гигантским попугаем, раскачивающимся где-то наверху, под потолком… И все.

Дальше – одни провалы, один за другим…

***

Последние три дня, проведенные в больнице, она чувствовала себя чуть ли не симулянткой, настолько смешной оказалась причина, по которой она сюда попала.

В этом аду, зовущемся гинекологическим отделением, лежали действительно тяжело больные женщины, страдающие, один вид которых вызывал жалость и чувство беспомощной злобы по отношению к мужчинам. Ведь это по их вине женщины принимали свои муки и, надо сказать, почему-то безропотно, словно понимали, что иначе их нельзя было назвать женщинами.

«Болезненная дефлорация» – что может быть нелепее и смешнее?

Она позвонила домой уже на следующий день и сказала взволнованной долгим отсутствием дочери маме, что они с Таней Розановой готовятся к прослушиванию и занимаются допоздна в училище, а потому пару дней она поживет у нее.

Дело в том, что Таня действительно жила рядом с училищем, и перед сессиями Лена не раз оставалась ночевать у нее.

Оказывается, лгать – это совсем просто, особенно, если ты своим враньем не приносишь никому вреда, а только наоборот – успокаиваешь.