Совпадение. Поэзия

Стужа

Морозный бисер в воздухе искрится,

заиндевевший лес объят глубоким сном,

румянит стужа радостные лица

на лыжном склоне, в блеске снеговом.

Задорный смех – промчится обгоняя,

скольженья шорох – рассекает тишину.

И дрогнет ель, в ознобе отрясая,

тяжело-снежную, колючую волну.

Опушки край, под голубою тенью,

облиты инеем вершины у берез,

на их ветвях застывших от волненья,

прикрыв глаза, дремал седой мороз.

Бабушка

Помню нитки мулине.

И кружки старинных пяльцев.

Фото деда на стене.

Твои ласковые пальцы.

Звуки радио. И печь

подпевает ненароком.

И избалованный кот

на меня косится оком.

Самовар, ватрушки, мёд.

Белоснежные бокалы.

А на зимних окнах лёд

от заката жарко-алый.

Апрель

Грифельным росчерком – дорожных покрытий,

рисует весенний художник, взволнованный солнечным ветром. В теплый оранжевый день. На праздничной яркой открытке.

И это лишь пробный эскиз.

На легкое облако облокотясь, сбросив свой бархатный красный берет – взяв в руки широкую кисть – роняет он

дробные капли капели, спадающих жемчугом вниз.

И это лишь пробный эскиз.

Его уже не остановит, зима – озорным карантином.

Мольберт его – синее небо и краски горячего солнца!

И ветер апрелем согретый, целующий лица прохожих. Остался доволен картиной!

Истома

Поспешу на остров сновидений,

из пучины выбрав якоря.

Среди сотен тысяч наваждений,

я найду по запаху тебя.

Изумрудный остров тает в дымке.

Я бросаюсь в воду с корабля,

видел я, как ты своей улыбкой,

ослепила издали меня.

Камни, отшлифованные морем,

в пене откатившейся волны.

Аромат сосны и шум прибоя,

жар песка – истомою полны.

Милые горячие ладошки,

повлекут в тенистые леса.

Твой загар и платье из горошка,

плавность линий, гибкая краса.

Дымка

Полдень. Дымка.

Крым. Июль.

В сонном море —

скрип весла.

Крабов – у камней —

патруль, задремавший

от тепла.

На спине и на

плечах – солнцем

пахнущий загар.

И ступни твои

босые шепчут

о песчаный жар.

Бриз

Ах, это ветер – свежий ветер!

Внезапно с моря налетел,

тебе одной, на целом свете,

он плечи обнажить хотел.

Меня, безумством заразивший,

он вдаль умчался невесом,

оставив нас, на миг с притихшей,

и сладкой, словно летний сон.