Прекрасный возраст, чтобы умереть

У нее настолько важное дело, что ты себе даже представить не можешь… – говорил он, словно в бреду, в перерывах между мелкими, но не менее страстными поцелуями. – Ну, просто вопрос жизни и смерти!

– Вадик… Ты чего? – Она улыбнулась зацелованными губами. – Яблоки и виноград – это вопрос жизни и смерти?! Какой ты смешной…

Когда она осталась в одних брюках и Вадим жадно припал губами к ее обнаженной груди, в это самое время раздался характерный лязг отпираемого замка.

– Вадим… – Кире показалось, что в одно мгновение ее тело покрыла ледяная корка. Она оттолкнула от себя Вадима. – Кто-то пришел, отпирает дверь…

Он поднял голову, его блуждающий взгляд, замутненный желанием, встретился с ее – полным ужаса и страха.

– Ты чего? – не понял он. – Что случилось?

Но тут и до него донеслись звуки из передней. Он вскочил, схватил побледневшую, раздетую Киру за плечи и принялся грубо подталкивать ее к двери в кладовую, маленькую темную комнату, словно специально пристроенную к кухне вот для таких щекотливых и опасных ситуаций.

– Вадик, ты что? – Губы ее задрожали. – Ты чего толкаешься?

От его прежнего возбуждения не осталось и следа, он был груб. Ее выталкивали из кухни буквально взашей, как воровку, как преступницу какую, ну уж не как любимую женщину.

– Извини, детка, – сказал он изменившимся, хрипловатым от волнения голосом. – Посиди пока здесь, моя жена вернулась.

Это ты накаркала. Она не должна была, не должна…

– Может, это не она? – зачем-то спросила Кира, судорожно надевая на себя кофту.

Вместо ответа Вадим захлопнул дверь кладовки. И в эту самую минуту в кухню вошла, производя много шума своим движением, дыханием, сопением, шуршанием куртки, женщина. В узкую щель Кира увидела жену Вадима, Любу. Она была в толстом свитере, куртке, джинсах и высоких грубоватых ботинках, заляпанных грязью.

Она запыхалась, дышала так, как будто бы только что пробежала стометровку. Черные волосы на ее лбу взмокли и закрутились колечками, на узком маленьком лице блестел пот. Господи, какая же она некрасивая, подумала Кира, разглядывая ее со своего наблюдательного пункта, и чего только Вадим в ней нашел? Мало того, что худая, страшная, так еще и не очень-то молодая. Какая-то вся озабоченная. Или перепуганная.