Души прекрасные потёмки

Между тем на месте аварии скапливались с невероятной скоростью новые машины и люди; кто-то всё ещё продолжал вопить, как будто его переклинило. Всё это вместе взятое гудело, шумело, волновалось…

Я подошёл поближе. Господи, сколько крови!! Автобус-виновник был сильно побит впереди, и погиб водитель. А пассажиры (к счастью, их было совсем немного) отделались мелкими травмами и лёгким испугом. Они уже все выбрались и толпились тут же, громко споря:

– Да не пьяный он был, не пьяный, вы что?! Может, задремал на минутку?.

(Позже выяснилось, что у шофёра за рулём случился инфаркт, и он умер ещё до столкновения. Вот почему автобус так странно вихлял!..)

А вот во встречной легковушке – погибли все: двое мужиков впереди (водитель и пассажир), и две женщины – сзади. А ещё – маленькая девочка, совсем маленькая. Лет пять-шесть, не больше… Худенькая такая…

И всё это я увидел… Я никогда не наблюдал смерть, никогда и никого не хоронил ещё. Нет, конечно, я видел чужие похороны, и не раз; но никогда даже близко не подходил.

…Их всех вынимали уже мёртвых, а я стоял, смотрел и не мог уйти. Как же это так, как же?.. Вот ехали люди, смеялись и шутили; может, на праздник какой-нибудь, – вон как разодеты! А у малышки на головке – пышный красный бант… Почему-то этот бант больше всего меня поразил.

Кто-то расстелил прямо на обочине длинную широкую тряпку (где взяли?..) и тела уложили в ряд. Аккуратненько, по росту…

И тут и понял: мы все – мертвецы. Все, все, все!!! И я, и вон тот врач со «скорой», и этот молодой сержантик…

«Выключат» нас всех однажды, как вот этих, строем лежащих, и отправят под землю в ящиках, зачем-то оббитых материей и украшенных цветами.

Это ощущение всеобщей смерти не покидало меня ещё долгие месяцы. Чтобы избавиться, я ушёл с автобазы. Какое-то время нигде не работал (деньги пока были); я бессмысленно слонялся по улицам и часами разглядывал людей: и тот – мёртвый, и этот… А сколько девочек с красными бантиками!!! Уж они – точно… Мне казалось, что вокруг меня не люди, а заводные скелеты, для маскировки прикрытые кожей с мясом, а сверху ещё – одеждой.

Я даже сходил к врачу. Думал, надо мной смеяться будут, а потом – в психушку отправят. Но нет: доктор слушал внимательно, щуря добрые глаза; осторожно задавал разные вопросы. Незаметно для себя я выговорился до самого донышка (целый час почти был на приёме, даже сам удивился!), а потом врач сказал:

– Ничего, молодой человек. Это шок у вас.