Биссектриса – это такая крыса…

Рыли пещеры, строили крепости, а устав, валились в сугроб, подставляя лица под снежную головокружительную карусель, с тоской напевая «Пельмени, пельмени, пельмени по небу летят…»

Возможно, эта прикольная песенка родилась гораздо позже (впервые то ли в мультике каком-то зазвучала, то ли в шоу Бари Алибасова, а может это – квновский стеб?), но тут же стала своеобразным хитом «всех времен и народов»: «Пельмени, пельмени, пельмени нам в окна глядят!»

Конечно, я знала, что настоящие пельмени совсем другие и пахнут по-особенному.

Можно просто дышать их ароматом и будешь сыт. Однажды перед уроками зашла за своей подружкой, вместе-то веселей в школу идти. Семья завтракала. Я стояла у порожка и уж дышала, дышала!

– Минеевна, почему бы вам с Вениамином поросят не завести? – Удивлялась соседка Пия. – Купили бы парочку, к зиме – и мясцо, и сальцо…

– Так нам и этих, двуногих, поросят кормить нечем, – шутливо отвечала мама.

Да, такие вот красивые, просто божественные имена встречались у нас на Урале: Олимпида (тетя Пия), Ангелина (моя сестренка Геля), Капитолина (соседка Лина), Аграфена (бабка Феня) … Но самое необычное имя было у моей мамы.

Ее звали Матрена Минеевна.

Мужиков звали-величали проще: Гриша, Миша, Федя, Аристарх… Те из них, кто постарше, не брили бороды, не гнали самогон и втихаря молились. А ведь время-то уже какое наступило! Каждый пионер знал, что молиться не хорошо, ведь религия – это опиум для народа. Семенили, шлепали, топали и чапали, иногда весело маршировали, а порой уныло шаркали по планете шестидесятые годы.

Но вернемся к поросятам, точнее к причине их отсутствия в нашем конкретном хозяйстве. Дело не только в кормежке. По осени, обычно к ноябрьским праздникам, живность постигала печальная участь. Внезапно улица содрогалась от безумного хрюканья, перерастающего в душераздирающий визг, или от протяжного заунывного стона соседской телочки. В такие минуты малыши лезли под кровать и зажимали уши.

В нашей многодетной семье непонятным и страшным убоем заниматься было некому.

Отец служил в лесничестве; мама, когда сердилась, называла его лешим. Летом сосновый бор от пожаров охранял, весной и осенью с саженцами в питомнике возился. Ну а зимой книжки умные нам читал, тетради проверял, в дневниках расписывался. Хозяйство на маме лежало. Однажды она перекрестилась и решила зарубить старого буянистого петуха. Задира уже всех достал, во двор не выйти, на почтальонку налетал, словно неистовый огненный шар.