Любовь нельзя убить. роман

– Так, придешь?

– Не могу точно обещать! Я на выходные собрался…

– Опять – в Куршевель?

– Чего я там забыл?

– Ага, понятно! Ну-ну!

Митяй обиженно насупился.

Клим насмешливо посмотрел на него.

– Чего тебе понятно? Дурья башка! В родные края хочу отправиться. Брата навестить. Давно не видел… Поэтому, сам понимаешь. Рад бы, но, обнадеживать напрасно не стану…

– А зря! На Днюхе-то моей серьезные люди будут…

– А – кто именно?

Взгляд Клима вдруг стал цепким и пронзительным, точно стрела, которую вот-вот выпустят из лука, чтобы поразить цель.

– Из мэрии, министерские… Из… банка! Да! Еще один – из бывших авторитетов. Теперь он – депутат. Фракцию возглавить хочет. И деньги ему для этого нужны.

Складки упрямо легли меж бровей Клима. Взгляд потемнел.

– Я не дам! Пусть даже не заикается об этом!

– Так, ты ж сказал, что на Днюху не придешь?

И Митяй подозрительно посмотрел на Клима.

– Потому и не пойду! А где справлять-то будешь?

– На даче!

3

Когда первый тост был произнесен, и дружно зазвенели бокалы с очень дорогим французским вином, случилось невероятное. Дверь в просторную гостиную, словно от удара ногой резко распахнулась, и на пороге появился человек высокого роста. Он был одет в черный балахон. Лицо его скрывала маска, подобная той, какие надевают убийцы в Голливудских фильмах ужасов… При виде странного незнакомца гости, словно сговорившись, разом затихли.

В руках он сжимал ружье.

– Спокойно! Всем оставаться на своих местах!.. – с угрозой и сквозь зубы, видимо, чтобы сделать неузнаваемым свой голос, произнес незнакомец. – Иначе!..

Думая, что это шутка, гости поначалу захихикали, а некоторые даже захлопали в ладоши… Злобно рыкнув что-то себе под нос, мрачный тип в балахоне, поднял дуло кверху.

Тотчас раздался ужасный грохот, и из образовавшейся в потолке дыры на головы сидевших за столом посыпались кусочки гипсокартона. Смех тут же прекратился…

Глядя на этого безумца, вряд ли, в тот миг кто-то из участников праздничного застолья, по-прежнему, сомневался в коварстве его преступных намерений, полагая, что человек в маске их попросту довольно убедительно и, прямо-таки, мастерски, разыгрывает.