Пока горит огонь… (сборник)

Отчасти ею владело туманное ощущение какой-то незавершенности, сродни обману ожиданий, и вместе с тем, уже вполне осязаемое, – абсолютной неизвестности грядущего, совсем чуть-чуть, как некая червоточинка в большом яблоке, снаружи незаметная глазу, но исподволь, понемногу, делающая свое дело. Было очевидно, что эти отношения приобрели другой масштаб и иную реальность, нежели ей виделось изначально. Всё случившееся было сказочно прекрасным, но мысль о том, что «…нельзя двоим единым слиться поцелуем, не потеряв (на миг, на век) небес торжественную милость…», оттеняла общее настроение тихой ноющей грустью, и мысль эту Нике никак не удавалось выбросить из головы.

Она привычно искала обобщений (разумеется, и в том, что произошло, тоже), относясь серьезно к случайностям и понимая, что эти обобщения сродни невидимым нитям, идущим от одного предмета к другому, от одного явления – к другому, приводя их нередко если не к общему знаменателю методом пропорции, то словно солидаризируя между собой. В тот период ею были написаны несколько стихотворений, в которых образно изливались на бумагу восприятие происходящих событий и размышления с попытками заглянуть в будущее.

Писалось легко, словно рукой ее водил кто-то свыше, диктуя текст набело. Ника облекала в слова мысли, которые, казалось, невозможно сформулировать – слишком уж образными и неясными они казались на первый взгляд.

Всё было непросто, странно и весьма туманно, но, несмотря на все перипетии, можно сказать, что в этот короткий период времени она была счастлива.

Время и события в нем текли своим чередом и были пронизаны ожиданием. Это ожидание вбирало в себя, конечно же, не только возвращение Николая; но этому возвращению выделялась всё же особая роль, как и всему тому, что непременно за этим возвращением последует.

5

Пришел февраль – месяц сплина, долгих серых дней и сумрачных вечеров, длящихся томительно и бесконечно, столь характерных для этого времени года. Февраль немного сродни осеннему ноябрю, он словно несет ту же функцию, такое же чувствование повседневности, серое и безнадежное: тот же унылый пейзаж, те же наплывы тяжелого настроения, не лишенного внутренней надежды, которая где-то там, за чертой, уже ждет своего часа, хотя еще не видна, размыта и нечетка…

Этот февраль был иным для Ники.

Небо казалось выше, тучи – легче, колючий ветер, которого она почти не замечала, овевал ее одухотворенное лицо, рисуя нежный румянец на щеках и откидывая пряди волос со лба.