Пока горит огонь… (сборник)

Неужели он не понимает, что делает ей больно? Что происходит? Надо было снова попытаться взять себя в руки и выглядеть, как говорят в подобных случаях, бодро, с хорошей миной при плохой игре, и Ника приложила колоссальные усилия в попытке немедленного осуществления этой метаморфозы…

Сколько времени длилась прогулка, о чем они говорили, она уже не понимала и не помнила; всё было словно в тумане. Она очень устала, словно став за один этот вечер на несколько лет старше, и была несказанно расстроена.

* * *

Они прощались на перроне станции метро. Смотрели друг на друга: Ника – не пытаясь скрыть печаль и горечь, Николай – устало полуприкрыв глаза.

Этот конфликт впервые явно возник между ними, неся в себе столько болезненных огрехов: недоговоренность, нерешенность, непонимание, ее излишне эмоциональную попытку достучаться до него, окончившуюся столь неудачно, когда она выложила ему свои мысли в попытке выяснить, что же всё-таки скрывается в глубинах его сердца.

Да, эта размолвка теперь будет долго стоять между ними, даже если они когда-нибудь вернутся к ней и смогут всё обсудить. Хотя… о каком удачном разрешении может идти речь, если катастрофа, как тогда казалось Нике, уже случилась?

К тому же для Ники не был секретом тот факт, что Коля дорожит их сопричастностью друг к другу, ей казалось, что их расставания он желал бы меньше всего на свете. Ведь он всегда утверждал именно это, а она ему доверяла.

Наконец Николай нарушил тягостное молчание, словно вернувшись мыслями в исток этого неприятного разговора:

– Я не могу сейчас пригласить тебя к себе.

Так получается. Не обижайся на меня, пожалуйста.

Каждое его слово больно ранило Нику, а душа ее рвалась ему навстречу. С нотками отчаяния в голосе она спросила:

– Но почему же, что произошло? Нам было так хорошо вместе! А теперь ты словно отталкиваешь меня, держишь на расстоянии…

Она была совершенно измучена: руки как лед, сердце билось с перебоями, и снова не хватало воздуха.

– Это не так, – ответил он, – я не отталкиваю тебя. Ты говоришь глупости. – Он произносил слова тихим, монотонным голосом, таким тоном, словно объяснял что-то маленькому ребенку. – Всё будет хорошо, Никуш, всё будет хорошо. Я буду скучать по тебе. Когда ты приедешь?

– Не знаю, – глухо проговорила Ника в ответ. – Я буду писать тебе.

Она снова подняла на него глаза.