Щемящей красоты последняя печаль

Стоят богатыри, воздев канву ветвей,

И смотрят с высоты на лиственную поросль…

У времени в плену растянутость теней

И увядания задумчивая повесть.

Под божницей

Под портретами предков – игольница.

Образа – в правом красном углу.

Деревенская милая горница,

Брёвна стен источают смолу.

Независимо тикают ходики,

С медной гирькой день тянется вниз.

Движут стрелки осенние хроники,

Дождик бьётся в железный карниз.

Носим лыковый короб на лямочке,

Челноками снуём в Козляки.

Смотрят строгие предки из рамочки

На намокшие наши портки.

Печи пышут, нагревшись, мартенами,

Запотела дубовая дверь…

Так спокойно меж этими стенами

Без Москвы и душевных потерь.

За здоровье, любовь и касание

Наших душ в этом мире пустом

Выпьем, милый мой друг, расстояние

Сократив в интерьере простом.

По сто граммов – в гранёные рюмочки

Под грибы и картошку с огня…

В чёрных валенках, вязаной юбочке

И хмельную ты любишь меня?

Как же счастлива и благодарна я

За любовь, щедрый мой человек.

Без тебя я такая бездарная,

И бессмысленен времени бег!

Беспечальное

Ни с тоской, ни с болью, ни с печалью, —

Вспоминаю жизнь свою легко,

В лодочке по времени отчалив

Вдаль, к истоку, где не глубоко.

Там ещё не так казалось больно

И не зналось подолгу обид,

Там любить и не любить невольно

Доводилось. Сердце не таит

Зла, – зачем сводить мне с кем-то счёты,

Если Богом уж отмерен срок,

Ведь другой, духовною работой

Он меня, счастливицу, обрёк.

Принесу Ему своих томлений

Выплаканный, вызревший итог

И оставлю суету сомнений

Тем, кто лишь гордыней занемог

И благополучием ничтожным, —

Видимыми блёстками судьбы,

Чем болеть приятно и несложно

Без постылой внутренней борьбы.

Солистка

Меня везут на саночках,

Я – юный музыкант

С калошами на валенках,

Со скрипкою. Талант.

Примотана я накрепко

Бабулькиным платком,

Ручонки в чёрных варежках,

И голова клубком.

Ушанка щёки вздыбила,

И иней вкруг лица,

У деда ветром выбило

Слезу. А у крыльца

Оркестр наш ждёт с автобусом,

Потом – Колонный зал…

Москва – картонным глобусом,

Мой городишко мал.

Учительница сдёрнула

За сценою штаны, —

Они с начёсом, чёрные,

Вот, валенки видны…

Мне страшно под колоннами…

Оркестр поклон отдал,

И солнечными волнами

Вивальди зазвучал.