Амонд

Единственный глаз его, помимо обиды, выражал откровенную злобу и глубокое недоумение: «Как же так!? Я ведь сторожил весь день, ни на секунду не покидал пост, не упускал из виду объект своего великого вожделения ни на миг! Какая подлость! Какая глупая и нелепая смерть! Коты драные!!!»

Вероятность вероломного нападения на лодку с суши Амонд отвергал полностью, а вот вода… Ведь именно от нее со дна лодки исходил тонкий запах украденного пломбира, а это, извините, прямая улика. И значит – вора следует поискать в реке.

На проплывавших мимо байдарочников пес лаял так, что пенные брызги его кипящих слюней заставляли туристов поднять на весла свои байдарки и, как на крыльях, нести их по воздуху до самого горизонта. Иные, менее быстроходные суда просто сдувало чудовищным лаем на противоположный берег. Кроме того, на следующий день всем взрослым и детям Амонд строго-настрого запретил купаться в реке. Утешить горемычника не удалось, даже скормив ему все вкусное, что было в холодильнике. Расстроенные гости уехали домой, так и не испытав счастья венецианских гондольеров или афинских купальщиц.

Вот такая, простите, катавасия, приключилась в Борках из-за мороженого.

Глава пятая

В которой сила отцовской любви опровергает постулаты библейских мудрецов.

…Библейские мудрецы уверяют, что когда-то собака была человеком. А причиной обратной трансформации послужила именно собачья прожорливость. Оставим это утверждение на совести библейских мудрецов, и вспомним весьма поучительную историю о том, как однажды Амонд отказался от предмета своего кулинарного обожания.

Мороженое – мороженым, божество – божеством, а еда – едой.

Любимой едой Амонда была курица. Он мог за нее отдать все что угодно. Лапу, ухо, хвост. Люди в таких случаях говорят: «Собственную мать продал бы». Увы, автору этих строк не довелось общаться с матерью Амонда, но после истории, однажды случившейся в «Белых песках», есть уверенность, что родственные связи для Амонда имели гораздо большее значение, нежели банальная гастрономическая любовь к птице.

Однажды у Саламоныча собралось на редкость много отдыхающих с собаками. Среди них был и счастливый обладатель щенка, гордо и достойно с рождения носившего звание «сын Амонда». Ему тогда не исполнилось и года, но это был уже хорошо натренированный, физически сильный и вполне сформировавшийся бойцовый пес.