Из блокнота памяти

Первый, как всегда, рядом оказывается Пашка, краснея и виновато поглядывая на Лёху за пропущенный мяч. Потом подбегают остальные, растирают замусоленными носовыми платками кровь по девчоночьему лицу…

– Поиграем? – все вздрагивают и оборачиваются на голос, раздающийся над сомкнутыми головами ребят.

Это Сандро. Он из соседнего двора. Где-то на год он постарше Лёхи. В руке, под мышкой, у него кожаный мяч.

Тут взгляд Сандро упирается на перепачканную Ксюху. Лицо его приобретает довольно странное выражение… Удивление? Презрение?

– Но я с… – Сандро обводит ребят взглядом и понимает, что не сможет выговорить то слово, которое хотел сказать.

– С девчонками играть не буду, – цедит он.

Сколько проходит? Миг? Вечность? Лёха с Пашкой молчат. Все знают, если что, они уйдут втроём.

– А мы всегда ТАК играем, – раздаются голоса, – мы на команды давно разбились… Саш, ты иди в свой двор…

Ксения, занимаясь домашними делами, изредка поглядывает в окно.

Его надо любить

Миллион алых роз

«Миллион, миллион, миллион алых роз…» – неслось по коридору необычного отделения городской клинической больницы Москвы. Ксения, с трудом продирая глаза, дотянулась до электронных часов с подсветкой. 01:37. Уснули только минут 40 назад! У Назико что-то с мочевым, приходилось бегать за санитаром каждые 15 минут.

Голос был мужским, чистым и, как показалось Ксении, знакомым. Она вышла в коридор и застыла в изумлении. По коридору в инвалидном кресле-коляске ехал Ванин Толя, распевая шлягер. Его крашенные в белый цвет волосы были покрыты пеплом и пахли палёным, лицо и руки перепачканы сажей. Он был почти в неглиже… Толя кивнул Ксении и широко стал улыбаться медсестре: «Моё почтение, Танечка! Вот я опять здесь. Будь добра, приготовь мне чашечку кофе и раздобудь сигаретку».

– Ну, Анатолий Иванович… В огне не горишь, в воде не тонешь… Сейчас уважу.

– Ксюш, ну, что глазёнки круглые-то? Из Склифосовского я… Курил, заснул, перина вспыхнула. Слава Богу, до телефона достал, пожарные быстро приехали, двери вышибли… А туда привезли, ожогов нет. Стали думать, куда меня деть, квартира ведь выгорела. Решили, что тут не выгонят.

– Толь, а что ты поёшь-то?

– Так живой! Хоть без дома теперь.