Не догоняй давно ушедший поезд. Рассказы

Потом дядя Олег и Михаил Кириллович о чём-то долго разговаривали с мамой. Стёпка не слышал, о чём, потому что учил Тимку играть шашками «в Чапая».

***

Михаил Кириллович стал частым гостем в их доме. Он приносил с собой рамку, на которую была натянута белая простыня, много разных кисточек, красок и подолгу что-то рисовал, однако смотреть никому не разрешал. Но если Стёпке была дарована полная свобода, то маме было строго наказано сидеть на одном месте. Это, наверное, чтобы она не подглядывала. Стёпка-то подглядывать не будет, он мужчина.

Через несколько дней Михаил Кириллович показал то, что нарисовал. Стёпка ахнул – на него с простыни смотрела живая мама!

– Вот бы мне научиться рисовать такие картинки! – восхищённо прошептал мальчик.

Михаил Кириллович ласково потрепал его по щеке.

– Ну, вот, Степан, с этого мы и начнём наш с тобой первый урок. Запомни: это не картинка. Это портрет. А портреты не рисуют. Их пишут. Причём, не кистью – сердцем.

***

Молодой художник куском мягкой ткани тщательно протёр кисть, положил её в футляр и отошёл от мольберта. Вот и всё. Конец долгой работы. Сделан последний мазок. Он вымыл руки и набрал по мобильнику номер.

– Тимка, привет! Ты можешь ко мне приехать? Да. Что? Прямо сейчас? Всё, жду.

Через час в мастерскую молодого художника вошёл высокий рыжеволосый мужчина лет тридцати с небольшим.

– Давай, показывай свои шедевры.

Художник снял покрывало с первой картины.

– Ба! Да это же наше детство! Вот песочница. Мы с тобой пишем слово МАМА. Лавочка. Тополь весь в пуху. Слушай, ты же должен помнить, как я в детстве страдал от аллергии на него? Так вот, у меня даже сейчас в носу засвербило при виде этого тополя.

На второй картине был изображён Знаменский собор. Казалось, что колокола, сияя позолотой в лучах восходящего солнца, издавали мелодичный звон, который плыл и плыл над старым сибирским городом. Здесь было столько света, что меркло всё, мешающее людям жить.

Тимка ахнул от восторга.

– Стёпка! Это же надо! Ты всё-таки нарисовал свою Радость! Талант, брат, талант!

Друзья помолчали. Потом художник тихо произнёс:

– Первую картину я подарю тебе и твоим родителям, а вторую – моему настоящему отцу, Михаилу Кирилловичу. Ведь именно он стал моей путеводной звездой. Картину я назвал «Отрешение от суеты сует».