Рыжая девушка с кофейником

Она хорошо знала Олю, хотя Оля никогда не ходила в «Кристину», считала, что ей еще рано…

– Сколько лет Оле?

– Девятнадцать. Она закончила второй курс биофака.

– У вас есть ее фотография?

– Да-да, конечно…

У Перова было вытянутое бледное лицо с водянистыми голубыми глазами, редкие волосы и большие красные уши. «Электронщик, умница, несчастный человек.» Представляясь, он сказал ей, что работает в физической лаборатории. Наталия уже слышала об этой лаборатории и даже читала в газетах: недавно они получили большой заказ от финнов.

Может, исчезновение девочки связано с работой ее отца?

– Мне нужны все ваши координаты, телефоны, адреса и прочее… И все, что касается вашей жены. Кстати, она знает, что вы сейчас здесь? Что вы рискнули обратиться к такому узкому специалисту, как я?

– Да… – он несколько замялся и покраснел, – понимаете, моя жена не верит в такого рода вещи… Она реалистка и надеется только на милицию.

– А вы – нет?

– Я? Я уже не надеюсь увидеть ее в живых и приготовился к самому худшему.

Поймите, я знаю свою дочь… Если ее нет, значит, она НЕ МОГЛА вернуться домой. ФИЗИЧЕСКИ. Иначе я бы знал, где ее искать. Даже если бы она встретила мужчину и, предположим, уехала с ним, пусть даже и на край света, она бы позвонила мне оттуда и сказала, чтобы я не волновался… Поэтому теперь, когда я переполнен страшными предчувствиями, мне необходимо будет увидеть того, кто убил мою девочку…

– Но почему?.. Откуда такая уверенность?!.. – попробовала возмутиться Наталия, но встретила ТАКОЙ взгляд Перова, что опустила голову: она поняла, что он действительно приготовился к самому худшему и что теперь жаждет мести… Интуиция – это высший пилотаж нематериальной сущности.

– Хорошо, я сделаю все, что смогу… Я сама позвоню вам…

***

Он ждал ее у подъезда. Знал, что она появится примерно около семи. Потому что в восемь начинается последний сеанс фильма «Зеленый театр». Эта ненормальная ходила на этот фильм уже в течение трех дней, всегда в одно и то же время.

Вместе с долговязым типом в клетчатой рубашке.

Он видел, чем они занимаются в кинотеатре на последнем ряду, и его тошнило от их приторной нежности, этих поглаживаний коленей, от мокрых поцелуев, звуки которых доносились до него.

Ему нужно было, чтобы она хотя бы на какое-то время осталась одна. На улице или, еще лучше, в кинотеатре. Там, как раз перед зрительным залом, есть такой закуток, завешанный красной бархатной портьерой, где они могли бы уединиться.