Серебряная пуля в сердце

Но все равно, вот попытайтесь представить себе, конечно, не дай бог, что такая трагедия произошла с вашим близким человеком. Неужели вы и тогда бы оставались столь равнодушной? И поверили бы в то, что девушку задели локтем случайно?

– Я рассказала все, что знала. Мне больше нечего добавить, – заносчиво произнесла Людмила, которую сильно тяготил весь этот разговор. – И не могу себе представить человека, которому понадобилось зачем-то убивать Стеллу.

– Следователь, который занимался этим делом, разговаривал с вами? Где вы сами были в тот момент, когда Стелла погибла?

– Ну уж точно не на собрании! Дома я была.

Это точно. Можете у детей спросить. Мы с Димой купили гладильную машину, и я с самого утра гладила. Все на свете перегладила, дорвалась.

– Скажите, Людмила, а чем сейчас занимается ваш муж?

– Что это значит – «чем занимается»? Работает, деньги зарабатывает. Раньше-то он был главным редактором и директором одного фермерского журнала, но потом все бросил и занялся тем, чем он, по его выражению, всегда мечтал заниматься: пишет картины.

Ушел от нас в ту квартиру, где Стелла жила, то есть в родительскую, и живет там себе спокойно. Рисует. Говорит, что нашел покупателя, который приобретает у него работы. Не все, конечно. Уверена, что этот человек просто ничего не смыслит в живописи. А может, и вовсе жалеет. Я не удивлюсь, если узнаю, что картины покупают его знакомые. Тот же человек, который спонсировал его журнал.

– Фамилию не помните?

– Нет, – она почувствовала, как щеки ее снова запылали.

– Людмила, маленькая ложь рождает большое недоверие. Вы понимаете, о чем я?

– Послушайте, оставьте уже меня в покое! Вы не следователь, вы просто адвокат, который пытается за деньги что-то там выяснить… Это не профессионально по меньшей мере. Занимайтесь лучше своими прямыми обязанностями, защищайте преступников. Не знаю, сколько стоят ваши услуги, но мне все равно жаль тех денег, которые мой бывший муж дал вам. Лучше бы он потратил их на детей, чем гоняться за призраками.

Может, я и покажусь вам жестокой, но повторю то, что не единожды говорила Дмитрию: Стеллу уже все равно не вернуть. Живые должны думать о живых. Вот так-то вот!

Она дала понять Травиной, что разговор закончен. Лиза поднялась. От ее прежней, наверняка дежурной улыбки не осталось и следа. Ее лицо выражало крайнюю степень разочарования. Людмила же мечтала только об одном – чтобы она поскорее ушла. Уж слишком подозрительная она была.