Персиковый мед Матильды

Но уже в машине, когда Саша положил ей руку на колено, затем привлек к себе и поцеловал, обдавая ее своим теплом и желанием, она простила ему эту улыбку, обращенную к русской служанке. Именно! Таня – служанка, и этим все сказано. Просто женщине скучно, вот она и пристает со своими советами к русским туристам. И нечего больше вспоминать ни ее, ни то, каким взглядом посмотрел на нее Саша.

Саша! Машина тронулась, и Катя, слегка повернув голову, залюбовалась мужем. Светлые густые волосы, растрепанные ветром, рвущимся в открытое окно, немигающие глаза, смотрящие прямо вперед, нежные губы, впалые щеки, высокие скулы.

Он очень красив, просто потрясающе хорош, иначе она никогда бы не влюбилась. И он не идет ни в какое сравнение со Львом Иосифовичем! Он молодой, чувственный, но не порочный, он в постели ведет себя не как пресыщенный и утомленный жизнью старый ловелас, каким после долгих маминых внушений казался Кате сейчас ее первый любовник, а как восторженный, постоянно открывающий для себя что-то новое и приятное молодой здоровый мужчина. И пахнет от него не дорогим одеколоном, а свежестью, сладковатым запахом табака и теплой, чистой кожей.

Машина катила вдоль гладкой дороги, казавшейся голубоватой в ярком утреннем солнечном свете. Темный густой лес по левую сторону благоухал сыроватым хвойным духом, справа возвышались красноватые стены замка «Зоммерберг».

– Ты бы хотела здесь жить? – не поворачивая головы и продолжая смотреть вперед, спросил Саша и, как показалось Кате, слегка улыбнулся.

Возможно, своей мечте.

– Здесь красиво… конечно. Но я воспринимаю и этот замок, и эту страну словно какой-то необыкновенный аттракцион, как роскошно проведенные каникулы, нечто в обычной жизни недозволенное, понимаешь? Мне кажется, что люди здесь не настоящие, что все они – на работе. И все искусственное, зрительный обман. Даже эта дорога, ровная, как лента, не говоря уже о самом замке, – все это словно киношное.

– Ты никак еще не можешь поверить в то, что все это – самое настоящее? Что этот замок – не бутафория, я правильно тебя понял? – Саша повернулся наконец к ней, и снова его ладонь сжала ее колено.

 – Нет, дорогая моя, ты должна привыкнуть к мысли, что это просто другая страна, где все не так, как у нас. Да и вообще, странно, ты же москвичка, успела много красивого увидеть. Москву сейчас не узнать. Я-то думал, что тебя уже ничем не удивить… Так хотела бы здесь жить?

– Где именно? В замке или в Раушенбурге?

– Нет, не в замке, конечно.