Смерть отключает телефон

Только хочу предупредить сразу: никаких гарантий я дать вам не могу. Сделаю все, что в моих силах, не более. Но что-то подсказывает мне, что она жива.

Наумов встал. Плечи его опустились, взгляд погас. Обреченной походкой он направился к выходу.

– Выше голову, Валерий! Может, еще не все потеряно! – попыталась приободрить его Лиза. Когда за ним закрылась дверь, она сказала Глаше: – Казалось бы, такое простое дело! Пропала женщина. Но мне почему-то кажется, что здесь что-то не так… Завтра ты отправишься к этому Халину.

Попробуешь разговорить его, хорошо? А то у меня в девять одно судебное заседание, в три – другое. Не представляю, как я все это осилю. Да и дела-то все такие сложные! Убийства.

Глаша кивнула.

Лиза протянула ей листок, где были записаны все адреса и телефоны по новому делу.

– Пирожные отнеси Адаму. Все, рабочий день закончился. Знаешь, Глаша, с тех пор как ты вышла замуж, все как-то изменилось. Ты все время рвешься домой. Как было хорошо, когда ты принадлежала только мне! Вспомни, как много мы всего успевали!

– Ты хочешь, чтобы я разошлась с Адамом?

– Нет, конечно! Передавай ему привет.

2

Июнь 2008 г.

– Заходи, заходи, Тамара. Я сейчас кофе сварю.

Соседка прошмыгнула в квартиру Нины Петровских и, оказавшись в кухне, села на свое любимое место – возле окна.

– Что, опять поссорились с мужем?

– Да. Надоело уже! Каждый раз одно и то же, даже и говорить с ним не хочется. Он сейчас вышел из дома, отправился в магазин, за хлебом и сахаром. А я к тебе – покурить, поболтать о нашем, о женском.

Нина Петровских, хозяйка, бледная худенькая женщина, была одета в домашние серые штаны и тонкий свитер. Светлые волосы стянуты в тугой узел на затылке. Кончик носа розовый, да и глаза как будто бы заплаканные. Она подлила воды в кофеварку, вычистила из нее остатки утреннего кофе, заправила ее новым, свежим. Включила. И обеим женщинам показалось, что с того момента, как загорелась красная кнопка, и у них самих начался отсчет нового времени в их жизни.

И что жизнь, в сущности, продолжается.

Тамара Розова, черноглазая брюнетка, коренастая, в ярком нейлоновом халатике, смотрела, как кофе густой пенистой струей льется в подставленные чашечки.

– Знаешь, мне иногда кажется, что все наши беды – от мужиков. Но когда я прихожу к тебе, то понимаю, что это не так. Что еще случилось? Я же вижу, у тебя глаза на мокром месте. Что, Алиска снова дома не ночевала?

– Нет, не ночевала. Я могу только догадываться, где она.