Свергнутая с небес

 – Вам дать шоколад, чтобы заесть?

Юля отхлебнула виски и зажмурилась. Ей показалось, что она обожгла не только рот, глотку, но и все внутренности. Это нервы, подумала она.

– Да, давайте ваш шоколад. Что вы сказали о моем французском? К сожалению, вы правы… Я же не француженка.

– Я уже понял, что вы русская. Вам никто не говорил, что вы очень красивая женщина?

– Постоянно говорят. Я коллекционирую комплименты. Ваша фамилия, случайно, не Крымов?

– Нет, а что, я вам кого-то напоминаю?

– Нет-нет, что вы, я пошутила.

Знаете, я бы еще немного выпила. У меня ранняя стадия алкоголизма… Я начинаю с виски, затем плавно перехожу к водке, а потом скатываюсь к жидкости для компрессов…

– Я вижу, что вам плохо. Вас как зовут? – Он все-таки повернулся к ней, этот чопорный француз. Взглянул на нее своими серыми глазами.

– Эсмеральда, – икнула она и снова отпила из фляжки.

– Редкое имя. Очень красивое и идет вам.

– А вас? – Шоколад хрустнул в ее непослушных и словно ватных пальцах.

– Ги.

 – Он взял из ее рук фляжку и тоже отхлебнул. – Виски – дрянь. Но после него не болит голова.

– А что это вы так разговорились? Ведь еще недавно молчали и даже не обращали на меня совершенно никакого внимания.

– Я не заметил вас.

– У меня бывший муж – такой же вот, как и вы. Пристает к женщинам в самолетах, поездах, повсюду… Я бросила его.

Он пожал плечами. Затем откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

– Извините, что я сказала вам это. Конечно, вам не до меня. Считайте, что мы и не знакомились, и виски вместе не пили, и вы не представлялись мне… Вас зовут Ги.

У меня сильно кружится голова. Главное – долететь…

Она закрыла глаза. По щекам катились слезы. Пьяные, позорные слезы. Этот француз еще примет ее за алкоголичку…

Но Ги неожиданно для нее повернулся к ней вполоборота, взял ее руку и поцеловал. Она не открыла глаз. Ей было приятно это прикосновение. Она подумала о том, что такие вот мужчины просто созданы для того, чтобы летать в самолетах, ездить в поездах, чтобы превращать время в удовольствие… Только непонятно было, как она сама могла за один день превратиться в одну из тех банальных любительниц романтических приключений в воздухе, вроде той несчастной девушки, которую пытался соблазнить Крымов в самолете и которая так грустно закончила свои дни… Кажется, ее звали Вероника.

– Не могу не целовать вас, Эсмеральда, – говорил ей Ги, лаская и дальше руку, целуя каждый пальчик.

…Она открыла глаза.