Тарантелла, или Танцы с пауками. Поцелуй тарантула и закрой глаза…

Увлекая за собой люсю, он сазал кому-то из присутствующих: «Ну все, пора…»

А Наталия, видя, как люди все разом, как-то слаженно и тихо двинулись тоже на выход, задержалась и даже прикрыла дверь… Когда же щелкнул замок, она даже успокоилась: у нее было минут пять, не больше, чтобы побыть наедине с покойницей и посмотреть, что же такое с ее ступнями.

Быстро откинув кружевное белоснежное покрывало, она подняла подол светло-серого шерстяного платья, в которое была одета Ванеева, и сняв с одной ноги тесные черные лаковые туфли-лодочки, ногтями разорвала чулок на пятке и взглянула на нее, белую и холодную на ощупь.

Странные синие пятна, в нескольких местах стертая, до сукровицы, кожа на пятках… Приведя в порядок ноги и тщательно их обследовав, она успела осмотреть только бедра (тоже в некоторых местах с почерневшими синяками, какие остаются от грубых прикосновений пальцев) и шею с черно-желтыми пятнами, почти скрытых кружевом покрывала. Сунув руку ей под платье и нащупав тонкое белье, она определила, что вскрытия не проводилось.

В это время в дверь постучали. Она стояла возле гроба и ждала, что кто-нибудь откроет дверь, словно не понимала, что открыть-то можно и изнутри.

Наконец, дверь открылась, вбежал Ванеев:

– Извините, дверь, наверно, захлопнулась от сквозняка… Вы перепугались?

– Да, – сказала Наталия. – Немного…

Она вышла на улицу и к ней подбежала встревоженная Люся.

– Господи, натала, ты же белая как снег… Говорт, дверь захлопнулась?

– Да ничего страшного… Ты поедешь на кладбище?

– Конечно.

– А что это Ванеев так себя повел… Ты мне не

рассказывала, что у тебя с его семьей были какие-то отношения…

– Да я и сама ничего не поняла… Просто я пару месяцев учила Ларису играть на пианино, а потом у нее дело не пошло и она отказалась… Вот он, наверно, и вспомнил… В такие минуты что только не вспомнишь… Но это ужасно… Ты не пойдешь с нами?

– Пойду… Хочу посмотреть все до конца.

Но уже через два часа, когда процессия остановилась возле могилы и стали произносить речи, Наталия поняла, что она переоценила себя: ей стало холодно.

Она согласилась пойти на кладбище лишь для того, чтоьбы посмотреть на жителей

Вязовки, которых собрало здесь, на этом месте, горе, чтобы понять, где и с кем жила здесь Люся. Кроме того, она надеялась увидеть кого-то, кто мог бы иметь хотя бы косвенное отношение к убийству Ванеевой. А то, что ее убили, она уже нисколько не сомневалась.