Тени в холодных ивах

Думаю, она не зря меня так опекала. Чувствовала, что без ее наставлений я просто пропаду. Не зря же она говорила, что…

Но тут я поняла, что этому Родионову, перед которым я так разоткровенничалась, до меня нет ровно никакого дела. Что он просто выполняет свою работу, ему нужно найти убийцу моей сестры. Но я-то чем могла ему помочь? Только что он понял, что я и сестру свою совсем не знала. Что мы с ней жили в разных мирах. Что она была человеком скрытным и по отношению ко мне вела себя неестественно, желая подать мне пример.

Но в чем?

Я окончательно запуталась. А еще мне было ужасно стыдно перед чужим человеком за то, что моя сестра держала меня просто за дурочку.

Представляя себе, как она, запершись в своей комнате, поедает, давясь, эклеры, я и вовсе не знала, как это объяснить и как ее оправдать. А оправдать ее мне почему-то захотелось очень скоро. Вот почему, запрещая мне что-то, она делает это сама тайно?!

И тут я вдруг расхохоталась, представив себе, что ночами моя сестра тайно рисует картины – это то, чем она запрещала заниматься мне, считая это глупостью и пустой тратой времени.

К тому же ее выбешивало, что я трачу на краски и прочие художественные материалы кучу денег.

Безусловно, она ревновала меня к Кристине, с которой так и не успела познакомиться и которая так сильно влияла на меня, что убедила даже заняться живописью! Наблюдая за тем, как я рисую, Марина называла это мазней, говорила, что фиалки непохожи на фиалки, что это просто пародия на цветы. Что пейзажи, которые я училась писать маслом, и вовсе нагромождение масляных пятен, лишенных гармонии и какой-либо композиции.

Что вместо того, чтобы разобрать лоджию или перемыть все банки для маринования огурцов, я изображаю из себя художницу, стараясь походить на какую-то «богемную сучку», действующую на меня как наркотик.

– Она колется, эта твоя Кристина, или нюхает кокаин? Мужиков наверняка водит толпами, и ты туда же!

Какими только эпитетами она не награждала мою прекрасную Кристину, мою свободолюбивую и полную любви к жизни подругу, к которой меня тянуло так, что я готова была мыть полы в ее мастерской, лишь бы только находиться там, видеть ее во время работы.

К тому же мы подружились и с Валечкой. Правда, ее и дома-то было трудно застать, она вечно где-то пропадала, будучи студенткой художественного училища, ходила на этюды, ездила по области в поисках каких-то старинных домов, создавая коллекцию уникальных фотографий, словом, жила своей жизнью.