Убийство в соль минор

Что дом наполнится шумом, ненавистной мне музыкой, сигаретным дымом, запахами горячей еды и дорогих мужских духов (бандиты поливали себя ими щедро и порой благоухали как парфюмерные лавки), голосами, смехом…

Но ничего не происходило. Тишина. Ерема сказал, чтобы я не беспокоилась о похоронах, все под контролем. Однако предупредил, чтобы я позаботилась о деньгах, чтобы перепрятала их, но не от друзей мужа, а от тех, кто может появиться в доме по случаю его внезапной кончины. От представителей закона. От тех, кто находился на другом берегу нашей странной, бессмысленной, полной риском жизни.

Мой муж и его друзья презирали всех, кто защищал людей от преступников, воров и убийц. Послушать тех, кто сидел за нашим столом, так среди полицейских, прокурорских работника, следователей и оперативников почти и не было честных людей. Но что еще я могла услышать от бандитов?

От выпитого у меня закружилась голова, и я улеглась в постель. Ерема принес теплые носки – до сих пор не могу понять, откуда у него, одинокого мужчины, такое понимание женщины.

То, что Ерема живет один и у него нет подруги, знали все.

Вот откуда ему знать, что у меня мерзнут ноги? И как это он догадался укрыть меня пледом? И откуда вдруг на моем ночном столике появилась чашка с горячим чаем? И это после коньяка?

– Скажи, что теперь будет, Ерема? – спросила я, плотнее заворачиваясь в плед и с тоской глядя на омытое дождем окно. В доме было тихо и грустно. А еще пружина напряжения, натянутая все последние годы, разжалась, и в моей душе поселились бессмысленная свобода и пустота.

Мне не надо было никуда бежать, ничего готовить, никого встречать или укладывать спать. Хозяин дома ушел, и все, кто окружал его, тоже будто разбрелись в растерянности кто куда.

– Думаю, тебе надо уехать отсюда, Соль.

Впервые мое странное прозвище прозвучало как-то особенно странно. Как густо посыпанная солью насмешка.

– Да, я тоже так думаю.

– Они первое время будут наведываться сюда. По инерции.

Он имел в виду дружков моего мужа.

– Кто поесть-попить и поспать, а кто придет и по твою душу.

– В смысле?

– Не дураки, понимают, что Н. тебе кое-что оставил. Знаешь, сколько отморозков ты принимала здесь? Воронье. Налетит – не отобьешься.

– Хочешь сказать, что они могут появиться здесь в любое время?

– Точно сказать не могу. Надеюсь, что до похорон все же не появятся. А вот потом…

– Что же мне дом оставлять?

– Не только дом, все оставить и уехать. Вернуться всегда успеешь.