Убийство в соль минор

Он бы все равно меня не понял, не настолько тонкий он человек – так мне тогда казалось. Но как же хотелось поговорить с ним, с единственным близким после смерти мужа, о своих подозрениях, мечтах, пофантазировать о тайне моего рождения, в подробностях рассказать ему, как выглядел тот дом-призрак, в котором я жила свои первые дни – или месяцы, годы. Нарисовать большую комнату с высокими, в пол, окнами, роялем в одном углу и фиолетовым бархатным креслом в другом. Попытаться описать эту женщину, возможно, мою мать, высокую и стройную, по-чеховски изящную и утонченную и по-бунински живую, полную сил.

– Ерема, я бы хотела найти свою мать.

– Да это понятно, – вздохнул он. – Да только мы же искали. Тебя, девочка моя, подкинули в детский дом номер два. Мы и записи нашли, разве Н. тебе не говорил?

– Говорил, конечно. Вот только непонятно, почему мне дали такую соленую фамилию. Там ничего об этом не было сказано? Может, при мне была записка?

– В папке с информацией о тебе почти ничего нет. Только фамилия, возраст, дата, когда ты появилась в интернате.

– Так в детском доме или в интернате?

– Мы нашли сведения о тебе в интернате, но там было указано, что тебя перевели из детского дома. Получается, что ты до школьного возраста воспитывалась в детском доме, а потом в интернате. Соль, не трави ты себе душу. Живи как жила. Зачем тебе кого-то искать? Не факт, что твоя мать, даже если ты ее и найдешь, не разочарует тебя.

Надо же, какие слова, оказывается, знает Ерема. Я открыла глаза, чтобы увидеть выражение его лица в тот момент, когда он отговаривал меня ворошить прошлое.

Оно было свирепо-добрым, такое вот странное лицо, и при этом еще задумчивое. Быть может, в этот момент он уже видел мою мать, опустившуюся пьяницу со спутанными волосами, нездоровой кожей и трясущимися руками. Думаю, именно от этого он и хотел меня оградить, когда советовал не искать ее.

Я провалилась в сон. Алкоголь и усталость взяли свое.

Утром мы с Еремой принялись наводить порядок. Перемыли всю посуду, полы, пропылесосили ковры.

Я начала упаковывать свои вещи. Приготовила три больших чемодана, принялась укладывать свои шубы, но появившийся в дверях Ерема, такой непривычно домашний, в длинном фартуке и черной косынке на голове, посоветовал ограничиться одним чемоданом и оставить все шубы дома.

– Как это? Почему?

– Они будут напоминать тебе о твоем прошлом. Разве ты не хочешь все забыть? У тебя достаточно денег, чтобы обновить гардероб. Но ты можешь не слушать меня.