Звериный профиль

Виктор запросто мог так сказать, обидеть ее.

Зою потряхивало. И от нервов, и от голода. Вкуса супа, который она ела не так давно, она не почувствовала. Приготовленного дома ничего не было. Оставалось только сварить дежурные пельмени. А что делать?

– Пельмени будешь? – спросила она, входя в кухню, где Виктор сидел перед очередной порцией водки. Если бы она не вошла, он успел бы опрокинуть рюмку в себя.

– Буду, – оживился он, как если бы понял, что она простила его.

 – Мне сегодня что-то нездоровится.

Вот так всегда, как только они ссорятся, так у него начинает якобы что-то болеть. То ему нездоровится, то болит голова, то живот, то желчный пузырь прихватило. Как ребенок, который ищет предлог, чтобы отлынивать от школы.

– Тебе сколько штук сварить? Как всегда, пятнадцать?

Она наварила много пельменей, разложила их по тарелкам, поставила баночку со сметаной, приборы. Они сидели друг напротив друга и молча ели.

«Между прочим, я убила сегодня твою любовницу», – мысленно отправила она ему сообщение. Он даже подавился. Реально подавился, ей пришлось даже дать ему воды.

«Представляешь, она, твоя сучка, пришла в поликлинику в моих сапогах и моей юбке! Как ты мог подарить ей мои вещи? Вещи твоей жены, которая кормит тебя, содержит?! Хотя бы предупредил ее, чтобы она не надевала все это! Да хоть продала бы, но не носила, рискуя попасться мне на глаза!»

И тут ее словно ударило током: а что, если эта особа вовсе и не любовница Виктора, а женщина, которая купила у той любовницы ее вещи? Может, подруга или соседка.

И она совсем невиновна!

От этой мысли Зое стало еще хуже. Но тогда как же понимать все эти совпадения? Виктор весь вечер кому-то не может дозвониться, а на звонки реагирует как раз телефон убитой? Получается, что это все-таки она. Уф… Мысли в голове путались. Она это, точно она! Пусть даже Виктор ей ничего не дарил, она могла сама открыть гардеробную и забрать то, что ей понравилось, без его разрешения.

Тогда это еще один минус ей. Минус… Та девушка лежит сейчас при температуре минус пятнадцать и уже ничего не чувствует. Волосы наверняка примерзли к бетону, которым залита площадка под лестницей перед дверью в подвал. И тело окоченело, сделалось как деревянное, а пальто стало для нее саваном.