Приключения архивариуса

Ох, святая Бригита! Госпожа Редфилд! Какая честь!

– Я рада, что вы меня узнали, – холодно ответила коммандер, усаживаясь. – Пожалуйста, приведите себя в порядок, у меня серьёзный разговор.

– Да-да, конечно! Прошу прощения! Ночь не спал, у дочери роды начались… – бормотал префект. – Мадам Валье, сделайте кофе!

Секретарша исчезла.

Моран рысью пробежал куда-то, надо полагать, в умывальню.

Сидя в кресле, Лавиния осматривалась без особого интереса. Она сообразила, откуда известен ей этот человек: лет пятнадцать назад в процессе расследования истории с разрушением охранного артефакта в одном из королевских замков дорога завела её в Анже.

Не прошло и пяти минут, как сцена разительно изменилась: солидный господин в пиджаке и галстуке, с приглаженными, ещё влажными, волосами сидел за рабочим столом. По другую сторону стола в креслах расположились посетители, перед каждым дымилась чашка кофе, поблескивала сахарными крупинками горка печенья в вазочке, синее пламя спиртовки лизало донышко кофейника.

Привычным жестом госпожа Редфилд закрыла кабинет щитом от подслушивания и повернулась к префекту.

– Итак, речь пойдёт об имении Буа-Жибо. Замок, земли, виноградники…

Господин Моран вздохнул.

– Всё непросто, госпожа коммандер.

– Догадываюсь, – кивнула она. – Рассказывайте.

– Мишель, позволь мне, – вмешался мэтр Клодель.

Префект кивнул, и временный управляющий начал рассказ.

– Видите ли, госпожа коммандер, тут у нас очень… скажем так, очень сложившаяся жизнь. Некоторые говорят, что сложилась она по шаблону, ну, местным жителям нравится. В ночь Перелома года мы пьём горячее белое вино и едим судака, на Бельтайн украшаем венками из цветов и веток дома, а на осенние балы все – и светские дамы, и деревенские кумушки – шьют себе белые блузы, расшитые золотыми листьями и виноградом. Разводов у нас почти не бывает, свадьбы играют в июне и в октябре, праздник молодого вина продолжается три дня, и в это время ни одна жена не попрекнёт мужа лишним стаканчиком.

Лавиния кивнула, но всё же переспросила:

– Неужели молодёжь не бунтует?

– Бунтует, конечно, – с некоторой даже снисходительностью протянул префект. – Уезжают учиться, живут в Лютеции, в Марсилии или даже в других странах, становятся, кем захотят. Но потом возвращаются сюда.