Приключения архивариуса

Перепрятать?

Серьёзно?

Нет уж, будем думать дальше.

Внутренний голос разочарованно притих.

Итак, во-вторых: ход, ведущий из библиотеки, означает спрятанные книги. Не будем придираться, к книгам отнесём также свитки, гримуары и рукописные дневники, главное, чтобы это были тексты, написанные буквами или иероглифами на бумаге, пергаменте, камне, папирусе и любом ином носителе.

Понятно, что ключевое слово тут «спрятанные».

Любовные романы, справочники по растениеводству, сборники стихов и даже мемуары политиков так не прячут.

Ну, чаще всего. Следовательно, можно предположить, что скрытое в потайной комнате собрание может быть опасно.

В-третьих, если я туда полезу, и меня прихлопнет случайно упавшей с верхней полки инкунабулой, некому будет даже рассказать госпоже коммандеру об этом ходе, как я его нашёл, открыл и… и вообще.

«Трусишь!» – вкрадчиво шепнул мой неожиданно объявившийся внутренний голос.

«Иди к Тёмному!» – посоветовал ему я.

И занялся тем, для чего меня, собственно говоря, в Буа-Жибо и отправили, а именно – каталогизацией.

Особнячок, который Служба магбезопасности занимала в Анже, так и требовал уменьшительных суффиксов: он был маленький, беленький, стоял на тихонькой улочке и был окружён садиком. В садике, разумеется, цвели розочки и георгинчики. Впрочем, нет, последнее неверно, поправила себя госпожа Редфилд: это были георгинищи размером с тазик для варенья. Всё же остальное вот только что сию минуту сошло со страниц любовного романа.

Прикрывшись пологом незаметности, Лавиния сидела на удобном пеньке прямо напротив этого здания и размышляла: войти, открыв дверь ногой, и устроить небольшое побоище, или прикрыться иллюзией и попробовать изобразить жалобщика?

Первое было соблазнительно и просто, но она много лет отучала себя начинать с лихого кавалерийского налёта, поэтому всё больше склонялась ко второму, мягкому варианту.

Тем временем где-то в городе начал бить колокол, к нему присоединились ещё две или три звонницы, и, наконец, вступили городские часы, густым басом отбившие шесть.

С последним ударом часов дверь особнячка открылась. Оттуда вышли четверо мужчин среднего возраста, последний из них запер дверь и наложил закрывающее заклятие. Лавиния протёрла глаза, отказываясь им верить. Мужчины же, выйдя за калитку, попрощались, трое с весёлым смехом отправились в сторону центральной площади, а один, прихрамывая, побрёл куда-то вниз по улице.