Семь гвоздей с золотыми шляпками

Получается, что вы планировали обокрасть человека, которого даже в лицо не знаете?

Гонтар несколько побледнел.

– Я… я не понимаю, о чем вы говорите!

– Мое имя – Лавиния Редфилд. Сидеть! – Воздушные полосы надежно прижали беднягу к неудобному стулу. – Я вижу, имя мое вам известно.

– Д-да…

– Так вот, я хотела бы знать, кто сообщил вам и вашим подельникам о свойствах камней Коркорана? И что именно вам о них известно?

– Но, мадам Редфилд, я знаю об этом только то, что рассказывал мне граф Лаваль.

Ага, и глаза такие честные, что прямо так и тянет немедленно доверить именно тебе сохранность Государственного банка.

Очень не хочется считывать информацию ментальными способами. После прошлого раза, когда мне пришлось искать в мозгах у Лешего портрет заказчика, еще долго было желание вывернуть череп наизнанку и промыть собственные мозги холодной водой. Во-первых, голова после ментального считывания болит. Во-вторых, ощущение такое, будто погружаешься в помойку – мысли у этих ребят чаще всего коротенькие, но грязненькие.

Орочьи шаманы умеют как-то выделять именно тот участок на «полке», где хранятся нужные мысли и образы, но у меня так пока не получается. Может, тренируюсь мало? Надо будет в конце лета поехать снова в Оргриммар, поговорить с Великим шаманом эрхэмом Буздуком.

– Закройте глаза, Дюнуа, и посидите тихо, – сказала я с тяжелым вздохом. – О господи! Колонель, мы, кажется, перестарались. У вас есть нашатырь?

Ватка с нашатырем сделала свое дело, и я, положив ладонь на лоб Гонтара, погрузилась в его мысли.

Надо отдать должное купцу, думал он в основном о деле. Образы наслаивались и сливались, я отбрасывала ненужное – помощник на складе, жена, партнер по торговле с Чиной, жених дочери, оптовый покупатель… Так, вот и Лаваль. Идем глубже. А ведь не врет Дюнуа, и в самом деле про камни ему только Лаваль рассказывал. Один раз, ровно в том разговоре, который племянничек подслушал. Вторая встреча у них была назначена на ближайшие выходные, и Дюнуа собирался наотрез отказаться от участия в заговоре.

Я стряхнула ладони и спросила миролюбиво:

– Господин Дюнуа, вы ж и не собирались в их игры играть, так ведь?

– Не собирался, – теперь он смотрел на меня смелее. – Хотел время потянуть, этот… нехороший человек ведь прирезал бы, и слова не сказал. А теперь уж и не знаю, как быть, может, он вроде вас, рукой повел, и мысли прочитал?

– Это вряд ли, – покачала я головой. – Но, тем не менее, встречаться вам с ним не нужно.