Хорошая иномирянка, плохая иномирянка

Моё собственное тело предавало меня, как бы говоря, что его хозяином отныне была чужая воля, а не моя собственная. Мне во всей красе демонстрировали, во что я вляпалась!

– Она не хочет. Отцепись от неё, – вновь Люся. Её руки, придерживавшие меня за плечи, казались ужасно холодными.

– Тебя это не касается, водница, – прошипел Даниэль. Змей. Огромный, плюющийся огнём чёртов змей! – Юля – дракон и моя слана, я её сильт и имею право запретить ей общаться с теми, кто ей в друзья не годится.

– Я знаю Юлю куда дольше, чем ты, и это ей решать, кто ей друг, а кто враг.

Как по мне, это ты к ней и близко подходить не должен, – ох, моя решительная Люда! Всегда удивлялась, чем такую преданную подругу заслужила. Я, слабенькая девчонка-истеричка, бравшая куда больше, чем могла дать взамен.

– Людмила, боюсь, вам действительно стоит отступить, – вдруг раздался мягкий голос Дамьена. Ласкавший слух, несмотря на боль. Интересно, почему мне нравился его голос? Ментальную защиту же мне поставили, влиять он на меня был не должен.

 – Юлия – юная неопытная драконица и слана наследника рода Кейранов. Для блага вас обеих, ей следует пока держаться от вас подальше. Ваша энергия… плохо на неё повлияет.

Серьёзный, безукоризненно вежливый, как и тогда в столовой с Виэрнесом. Дамьен Дарнейский, драконий принц, идол, к которому я случайно приблизилась. Словно в ловушку попала.

– Юля, прекрати упрямиться и пошли с нами, – мягко обратился он ко мне. – Чем больше ты сопротивляешься, тем больнее тебе будет.

И я сдалась. Тело само понесло меня к ним, лишь слёзы были моими. Я чувствовала себя униженной, сломленной и как никогда жалкой. И хотя после выполнения приказа боль к концу пары, наконец, меня отпустила, легче мне не стало. Вот и всё хорошее отношение.

***

На обед я не пошла, оставшись одна в комнате. Дан, кажется, пытался что-то сказать, но меня защитила Клем. Вытолкнула противного рыжего дракона из комнаты и даровала мне возможность поплакать вволю.

Я была не человеком со своими чувствами, желаниями и правом на свободу.

Я была сланой, драконочкой на поводке, которой сильный и властный дракон мог вертеть, как захочет. Сегодня мне запретили общаться с моей единственной настоящей подругой. С самым близким мне человеком. А что завтра? Послезавтра? Что они со мной сделают? Сломают?

Когда Клемайни вернулась, я просто лежала на кровати, уставившись в потолок. Слёзы закончились, осталось лишь чувство опустошённости.