Кванфатум. Миссия Асгул

– Мы высадимся в челноке, я преобразую его в кокон, в нём мы спрячем тело. Но как только я начну, система решит, что я мёртвый, и связь прервётся. Твоя задача – своим сознанием поддерживать форму и прочность кокона.

– А я могу быть внутри?

– Я не знаю, думаю, это помешает или негативно повлияет на тебя. Лучше тебе организовать оборону по периметру.

– Согласен, враги будут и моими, и твоими. А что ты будешь делать?

– Я выйду из тела и сформирую своих фантомов из прошлых жизней, поговорю с ними и выясню нужную информацию.

– А стрелять можно?

– Кокону можно задать и свойства звуко- и светоблокировки, так и сделаем. Пойдём, уже пора.

Шишкин быстро надел экзоскелет и взял внушительный боезапас. Они прошли в хвостовую часть корабля и остановились около внешней стены на пустом месте, видимо, приготовленном заранее. Джон опустил сумку и увидел, как вокруг них формируется новое пространство. Септиноид создал уменьшенную версию Иглы, отделил её от основного корабля, и они налегке полетели к месту посадки.

– А сделай стенки прозрачными, – попросил военный.

КХ-Ц’Ц исполнил его просьбу, и их глазам предстала невероятная картина. На фоне безжизненно тёмного и пронизывающе холодного космического пространства располагалась планета, подсвеченная кислотно-яркими цветами. Она светилась сама по себе. Флуоресценция была отличительной чертой Дурук, и вид этот завораживал. Планета освещалась зонами: лиловые плантации, салатовые луга, слепяще-жёлтые грибы, вибрирующие изумрудные моря водорослей.

Всполохи ярчайшего пульсирующего света осеняли космос. Маленький экипаж любовался планетой, а планета всматривалась в них, подготавливая множество неприятных сюрпризов.

Посадка была мягкой и даже незаметной, удивительные технологии септиноидов работали безупречно. В полной выкладке Шишкин готов был ступить на поверхность Дурук.

– Готов? – отчего-то спросил КХ-Ц’Ц.

Джон только кивнул, теперь он был весь внимание.

Воин сделал глубокий вдох и подкорректировал на планшете параметры Солнца, изменяя ритмы мозга. Стена растворилась, выпуская человека, и Шишкин вышел, ступив на рыхлую поверхность. Он повернулся к другу, тот стоял и смотрел на него, не шевелясь. Обшивка начала восстанавливаться, и последним, что увидел Шишкин, был укладывающийся на пол полутораметровый Муравей. Тогда он вернулся к миру Дурук и широко улыбнулся.