Счастье в мгновении. Часть 3

Я нагляделся на столько фальшивых улыбок – большая доля женщин видели во мне внешность и статус. Никто не касался моих струн души, оттого и не хотел я ни одну из них не оберегать, не лелеять, не идти на риски ради нее…

Ей приятны мои слова, выражение ее глаз выдает это.

– Ни одну из них? – переспрашивает она, пальчиком касаясь моей ладони и быстро убирая его, но я успеваю захватить ее ладошку и твердо подтвердить:

– Ни одну. – И я понуждаю ее снова встрепенуться: – Но ты не знаешь, что…

– Безжалостный! – слабо сердится она.

 – Все-таки была одна?!

Сквозь смех, непрекращающийся у меня, я молвлю:

– Тот первый танец, во дворе, так взволновал меня.

Не взяв к слуху мои изречения, из нее следует не один вздох облегчения и уже затем она делает лицо слушающего человека.

– Я не забыл, как ты тогда, мимолетно задев меня пристальным улыбающимся взглядом, не ожидала столкнуться с моим – таким же пристальным и глубоким, что опустила голову…

– Я помню те секунды, как только раздались первые такты песни, под которую мы танцевали… За нами тогда наблюдали мама и… – и меняет слово, – мои родители.

Мы перебрасываемся воспоминаниями того мгновения, счастливого мгновения, словно переносясь на несколько лет назад. А такие счастливые мгновения так стали редки. И ее стихающая улыбка, под влиянием едва не сорвавшегося случайно брошенного слово «папа», как и всплывающие события прошлого заставляют меня забыть о чувствах, в которые я позволил себе окунуться, и я откладываю разговор, итогом которого станет погружение нас обоих в отчаяние:

– Начнём?

Дни прошлого никогда не покроются пеленой забвения.

– Да, да… – Мы поднимаемся.

Внезапно она задаёт вопрос почти беззвучно, с неестественной сдержанностью, не размыкая губ – то ли боясь, что кто-то услышит, то ли остерегаясь разбудить душевную боль:

– Джексон, а когда ты впервые понял, что полюбил?..

Вслед за этим незваным вопросом я снова уступаю место воспоминаниям и, образно ощутив себя тем мальчишкой, что был, пробираюсь глубоко в свое сердце и пробравшись до первой нити, скрепившей узелок любви, отвечаю:

– Это и был тот день… – Я улыбаюсь, устремляя глаза вдаль.

 – Ты так звонко смеялась… Твой смех расстилался по моему телу, покрывая его, как пуховым одеялом, и его струнки постучали в моё сердце. Твой «птичкин смех» завоевал меня.